Автор
Федерика в недоумении смотрит на высокого незнакомца, ставшего свидетелем ее кабинета. Он озирается, как будто не замечая скромного интерьера. Внешность говорит: вседозволенность и уверенность в себе. Импульсивный вопрос о входе задает первый шаг загадочного сценария....
Не заниматься сексом, а именно шпилиться!... Дружить с противоположным полом исключительно организмами и никак иначе. Сила любви тогда зависит от срока воздержания: короче, чем дольше девчонка тебе не дает, тем сильнее ты её любишь, а когда все случилось… вот тогда охреневаешь.
Чур меня…
Чё здесь забыл?...
Потом борода растет вместе с мозгами, понимать начинаешь - кроме секса-то есть и другие примочки: домашний уют, место, куда хочется возвращаться, поддержка, забота о ком-то и регулярный секс без каждодневного поиска партнерши и утренней стадии охреневания.
К сожалению, из-за занятости, частых командировок в боевые точки и, допускаю, тотального нежелания, здесь я в первом браке недотянул. Бытовуха, мать ее. Бывшая только сейчас оживилась, когда ей Прасковья все уши про Федерику прожужжала.
- Владь…. - тянет по-Машински.
Улыбаюсь, как муравей, который сегодня вечером спрятался за плинтусом и размножается. Как вообще муравьи размножаются?
- Спишь? - спрашивает Федерика, шумно дыша в мое плечо.
- Нет, - улыбаюсь. - Лежу. Аппетит нагуливаю…
Хихикает возбужденно. У меня внизу снова аншлаг.
Как в сорок с лихером понимаешь, что втрескался?...
Прерывисто вздыхаю в темноте, прижимая к себе горячую фигурку и зарываясь лицом в мягкие волосы.
Да как, твою мать.
Просто понимаешь, что нравится она. Смотреть на нее хочется. Обнюхивать.
И шпилить только ее.
И никакую другую.
Даже если не дает, зараза, и резиновых афроамериканцев вместо тебя выбирает…
Даже если двери перед твоим носом - на клюшку.
Даже если штрафует за каждую сигарету и «блядь».
Блядь!
По хрену.
Сначала думал: ерунда все, но почти за месяц сексуального воздержания желание позвонить, к примеру Женечке, так и не появилось.
Это уже не шутки!... Это уже серьёзно!
- Мне с тобой хорошо, Влад, - признается Федерика доверчиво.
В сорок, извините, и это достижение. Спустить в унитаз свою корону и вот так признаться. После Паганини ее - тем более.
«Мне с тобой хорошо…»
- А мне без тебя плохо, - хриплю с улыбкой.
Что-то вроде признания в любви для взрослых. Безопасное. Рациональное. Но настоящее.
- Так переживаю за все, - доверяется.
- За что? - приоткрыв один глаз, кошусь на нее.
- Старой себя здесь чувствую. Девочки все молодые. Самая старшая - Есения - почти на пятнадцать лет меня моложе…
- Херня, - выдыхаю.
- Влад, - бьет ладонью под дых.
- Ну что? - ржу. - Ты вон какая…
- Какая?
- Потрясная!
- Да?
- Ага.
