Автор
Федерика в недоумении смотрит на высокого незнакомца, ставшего свидетелем ее кабинета. Он озирается, как будто не замечая скромного интерьера. Внешность говорит: вседозволенность и уверенность в себе. Импульсивный вопрос о входе задает первый шаг загадочного сценария....
- Не хочу об этом. - Чувствую жжение на пояснице. В том месте, где покоится ладонь Андрея. - Я лучше с тобой поговорю. Завтра же.
- Начальницу опять включаешь, - вздыхает с укором. - Неужели тебе самой семьи похеренной не жалко?
- Забываешься, Попов. Я ведь советов не просила.
- Да, ты у нас самостоятельная, умная, взрослая. Мы все в курсе.
- Видимо, недостаточно, раз ты решил такое провернуть, - смягчаюсь.
В конце концов… действительно плохого не желает. Мы сто лет дружим, маму его недавно похоронили, хорошая она была, добрая.
Задумавшись, не сразу замечаю, что оказываюсь лицом к лицу с Владом. Он вопросительно приподнимает брови и взглядом целится в затылок Попову. Холодно кивнув, прячусь за плечом Андрея и больше не смотрю. Ни к чему все это. У него вон какие «семейные обстоятельства». Точно не дочь и вряд ли бывшая жена.
Почему-то кажется, что решения Владислав Алексеевич принимает сразу и навсегда.
Значит, это любовница.
Ну а ты что думала, Федерика?
Брутальный спортивный мужчина.
Что, он, как и ты, резиновую вагину за батареями прячет?...
Почему-то эти мысли загоняют меня в кратковременную депрессию.
Музыка сменяется, и Андрей галантно провожает меня к столику. Спецназовец с дамой тоже возвращаются к своему. Правда, перед тем как сесть, Влад долго смотрит на в нашу сторону. Я замечаю это через бокал, пока допиваю вино.
- Сейчас приду, - холодно киваю своим спутникам и направляюсь в туалет, где, сбрызнув лицо ледяной водой, в полной тишине долго пялюсь в зеркало.
От уныния спасает только заученный до дыр аутотренинг:
Ты успешная, Федерика.
У твоих детей все есть.
Ты… сильная.
Сильная, мать твою.
А сильные женщины, как в известной песне, плачут у окна. А ещё у них есть побочный эффект: если и стонут с раздвинутыми ногами, то только на эпиляции.
Глава 15. Федерика
Когда выхожу из уборной, чувствую себя заряженной на сто процентов.
На двести. На миллион.
Как ракета, перед запуском которой по корпусу долбанули бутылкой с дорогим шампанским. Теперь ракета немного пахнет легким французским игристым с шелковистыми цветочными нотами, у нее чуточку кружится голова, и она точно заряжена на успех.
С прямой спиной иду к опустевшему столику.
Понятно. Вышли покурить. Побединский этой привычкой не страдает, а вот Попов иногда балуется.
