Автор
Федерика в недоумении смотрит на высокого незнакомца, ставшего свидетелем ее кабинета. Он озирается, как будто не замечая скромного интерьера. Внешность говорит: вседозволенность и уверенность в себе. Импульсивный вопрос о входе задает первый шаг загадочного сценария....
- Марать об меня руки? Ты семнадцать лет об меня марала не только руки, но и места поинтереснее. Теперь о него мараешь?
Блядь.
Видит Бог, я не хотел насилия на планете.
Размахиваюсь несильно - ему хватило б и без размаха. Хруст челюсти отдается в сердце приятным долгоиграющим перезвоном. Для «хорошего» человека ведь не жалко.
- Да хватит, блядь! - визжит он, обхватив щеку. - Ты кто такой, на хрен?
- Я тот, кто отполирует твой рояль, если ты продолжишь плохо следить за языком. - Потираю руку.
Страдалец отходит на безопасное расстояние.
- Я бы тебе ответил, да у меня концерт завтра.
- Пошел отсюда! Я тебя предупредил! - смачно сплевываю ярость ему под ноги и, сжимая гудящую ладонь, указываю Федерике на припаркованный джип. - Посиди. Я сейчас приду…
Убедившись, что горе-папаша смылся, а начальница скрылась в салоне автомобиля, блокирую двери брелоком сигнализации и направляюсь в уборную, чтобы умыться и остыть. Затем расплачиваюсь за стол и беру у бара бутылочку шампанского, которое пила начальница.
- Держи, - говорю, забираясь внутрь и включая прогрев сиденья. Пусть ее разморит немного. Большим девочкам это полезно.
Опустив сумку на колени, Федерика отпивает шампанское, с опаской на меня смотрит и благодарит.
Пока едем до дома, преимущественно молчит.
В окнах полнейшая темнота, дети спят. Остановившись у ворот, глушу мотор и откидываюсь на спинку кресла.
Хрен знает, почему не выхожу.
И пусть к Жене ехать сегодня не планировал, даже она удивилась, когда я высадил ее с цветами у подъезда и просто вежливо попрощался.
- Спасибо, - произносит Федерика.
Повернувшись, рассматриваю гордый профиль.
Ну какая она Федя?... Смешно.
- Пожалуйста.
- Ты не думай, Коля не всегда таким был, - словно оправдывается. - Было у нас и хорошее.
- Настоящего мужика видно издалека, - философски отвечаю.
Она награждает меня коротким, колким взглядом.
- Это того, который четырехлетку второй день в детский сад сдать не может?
- Хотя бы… Я же сказал: у Маши живот болел.
- Я прошу прощения, - громко вздыхает начальница. - Просто… - качает головой и ещё раз прикладывается к стеклянному горлышку.
Я, чтоб ей меньше досталось, тянусь и, уверенно обхватив хрупкую ладонь, аккуратно вынимаю из нее бутылку.
Кислятина - пиздец. А стоит как банка хорошего протеина.
