Автор
Макс провёл полгода в тесном пространстве консервной банки, забыв всё, что было для него значимым до того. Теперь он снова приходит в себя и готов встретиться со старыми друзьями, но неожиданно узнаёт о том, что они уже празднуют что-то особенное без его участия. Встреча с друзьями становится шокирующим открытием для Макса: все вокруг кажется новым и чужим, будь то лицо на другой стороне стола или чайки за окном....
Нет никаких переглядываний, нет никакой нежности в моих глазах. Это все из-за пацана. Точно, все из-за ребенка. Чем старше становлюсь, тем больше мне хочется иметь семью. Настоящую, крепкую. Чтобы было кому ждать меня с работы, чтобы отсечь желание сидеть в консервной банке по девять месяцев. Пора вернуться к жизни. Реальной. С друзьями, вечеринками, семейными посиделками, выездами на рыбалку и обязательно банькой по выходным. А еще найти женщину. Красивую, умную, воспитанную, но и в то же время страстную и необузданную.
Мои мысли прерывает звонок в дверь, и я спешу открыть ее, чтобы не разбудить Тимура громкими звуками. Почему-то за несколько дней я так втянулся и привык к тому, что в квартире находится маленький ребенок, что вопреки своему комфорту стараюсь соблюдать тишину. Даже телефон часто ставлю на беззвучный режим.
Я открываю дверь, даже не смотря в глазок, и в этом моя ошибка.
— Соскучился по мне? — заглядывает в мои глаза и проводит своими острыми ноготками по моим плечам.
— Наташ, что ты здесь делаешь? — спрашиваю устало, зная, как трудно ее будет выпроводить из квартиры.
— Что такое? Ты не рад мне? — дует свои пухлые губки и хлопает длинными накладными ресницами. А потом и вовсе оплетает мою шею руками и прижимается своими губами к моим.
Я отвечаю ей, но неохотно. Зная, что в квартире не один, расслабиться не могу. Один короткий поцелуй, и пытаюсь освободиться от ее объятий. Но Наташа была бы не Наташей, если бы не поняла все по-своему.
— Я готовилась к нашей встрече. — Она медленно расстегивает крючки на шубке, обнажая себя, а я тяжело и громко вздыхаю.
Ночь могла бы быть и в самом деле прекрасной. Но где-то за стенкой, в паре метров от нас, спит другая женщина и ребенок. А еще я вдруг понимаю, что не так уж и сильно желаю свою любовницу. Раньше было по-другому, а сейчас ее помада, ее черные стрелки на глазах, ее красные ногти — все кажется мне слишком вульгарным. Даже то, как она протягивает слова и смотрит на меня, вызывает небольшое отторжение.
