Автор
В трубке слышится беспокойство и детский плач, но это лишь начало приключений в мире Отец подруги. Навсегда твоя — роман о женщинах, которые не выдерживают жизненных испытаний, а вместо этого становятся их катализаторами.
Неужели они не понимают, что нельзя запирать живого человека. Так же как и приказывать ему что делать. За кого и когда выходить замуж.
Возможно меня так это триггерит из-за воспоминаний, о том самом доме без электричества и собственноручно устроенном пожаре. Но сейчас у меня именно такое ощущение, словно мне снова надели мешок на голову и везут в непонятном направлении.
Как только нам привозят доставку еды, я накрываю на стол, но сама не ем — кусок в горло не лезет. Вместо этого лезу в приложение по поиску недвижимости.
“Тая, привет. Предлагаю выпить кофе и поговорить по-человечески. Я не прав и очень хочу загладить свою вину перед тобой”.
— На что он рассчитывает, — фыркаю я. — Я на это не поведусь, — поднимаю брови и смахиваю его сообщение, когда следом приходит новое.
“Я расскажу тебе, кто подменил твой тест на наркотики”.
У меня мгновенно приливает кровь к вискам, глазам. В ушах бухает, в глазах и висках пульсирует, в затылке отдает, а перед глазами все едет от того насколько я ошарашена и… зла.
Делаю пару вдохов-выдохов и сама печатаю Романц адрес кофейни неподалеку. Чтобы исключить возможные неприятности. Там людно. И доберусь я туда скорее всего первой…
Глава 48
Дамир
— Ваша жена попала в аварию.
Честно говоря, я думал, что никогда больше не услышу этих слов. Думал, потому что после той аварии не планировал когда-либо жениться. Да и заводить отношения не входило в мои планы. Ничего серьезного, просто секс без обязательств.
Сначала она была для меня занозой, девушкой, прикарманившей важную для меня вещь. А теперь я, почувствовал неожиданную дрожь в коленях, удерживаюсь за стол. Авария звучит подобно выстрелу.
— Алло, вы слышите? — звучит в телефоне, который хочется отшвырнуть подальше, разбить о стену, выбросить.
Что угодно сделать, лишь бы не слышать того, что мне сказали.
— Слышу, — произношу каким-то словно механическим голосом.
Не могу его узнать. Он принадлежит словно не мне.
— Что… что с ней?
Я не готов услышать ответ. Твою мать, мне уже давно не двадцать. Перевалил четвертый десяток, а страшно, сука, узнать. До хруста сжимаю руку в кулак, жду, когда ответят. Сердце в груди отбивает глухой ритм.
Бах… бах-бах… бах. Дыхание перехватывает.
Я помню, как было в первый раз. Помню, как ответил, услышал об аварии. И помню, что все было не так. Я воспринял слова медсестры спокойно.
