Автор
В трубке слышится беспокойство и детский плач, но это лишь начало приключений в мире Отец подруги. Навсегда твоя — роман о женщинах, которые не выдерживают жизненных испытаний, а вместо этого становятся их катализаторами.
— Можно подумать у тебя был выбор, — усмехается он, надев кольцо мне на палец, а я шутливо стучу ладошкой его по плечу.
— Здесь очень красиво, — произношу, садясь за стол.
— Тебе спасибо.
— Почему твой друг хочет интерьер как здесь? — Дамир хмурится, а я же цепляюсь за собственную догадку, — это как-то связано с его женой?
— Откуда ты?
— Расскажи мне. Мне интересно знать.
Глава 57
Дамир трет подбородок, тяжело вздыхает, даже взгляд на мгновение отводит, словно размышляет еще, стоит ли меня посвящать в тайны своего друга или нет.
— Она устраивала ему сюрприз, именно в этом зале, — тяжело говорит он. — Меня просила лично, чтобы помог.
— И? — не понимаю я. — Это дань памяти какому-то сюрпризу? Он хочет себе такой же ресторан только потому что здесь ему устроила жена сюрприз?
— Она сообщила ему здесь о беременности… Тася… — он произносит мое имя мягко, но я чувствую в его голосе нотки давления, и все же продолжаю смотреть на него в упор. Он сам предложил мне эту работу, сам свел со своим другом, поэтому… видимо все это читается в моем взгляде, и Дамир продолжает.
Господи.
— И она покончила с собой беременная? — ужасаюсь я. Неужели то, что сказала та женщина действительно правда.
— Кто тебе такое сказал? — щурится Дамир, сжимает кулаки даже, словно это его лично оболгали.
— В его ресторане. Женщина на втором этаже. Бухгалтер она или кто… — сдаю я женщину с потрохами.
— Понятно, — Дамир кивает и, словно успокоившись, говорит: — это не было самоубийством, она просто сорвалась с балкона.
— Просто сорвалась? — недоверчиво щурюсь уже я. — Разве такое бывает?
— Да, Тая, бывает. Большего я тебе не скажу. И не потому что я хочу хранить от тебя какие то секреты, а потому что меня все это тоже не касается. Это не твое и не мое дело. Это личная жизнь Давида, лезть в которую не нужно. И все что он решил оставить в тени, так и останется в тени.
Я киваю и натянуто улыбаюсь. Я… понимаю Дамира и не злюсь на него, но в голове ворох мыслей.
Прикусываю губу и тянусь ладонью к руке Дамира, накрываю ее и крепко сжимаю. Натянуто улыбаюсь, а затем совершенно неожиданно для самой себя говорю:
— Я тебя люблю."
"Глаза Дамира расширяются, губы приоткрываются, он облизывает их, сглатывает, а мне так страшно.
