Автор
В узком проезде суетятся люди, каждый стремится к своей цели — будь то таксист в гневе или студентка в hurry. Здесь каждое движение тесное как ладонь. И вот ты вижу ее, отец подруги, словно роковая синева на темном фоне. Она стремительна и решительно — будто воздух сам кружит вокруг нее. В ожидании встречного транспорта она прячет свои чувства за улыбкой и мелким бегом по тротуару, словно шагает в собственном времени....
– опять медленно произносит он, все это время смотря на меня. Мне кажется, он даже знает, о чем я думаю. О ком…
Сглатываю. В комнате стало слишком душно. Словно она накалилась.
– Ой, пап, ну что ты говоришь… – машет рукой Клава.
– Анна должна быть осторожна, – не слушая дочь, твердо поизносит он, так что его голос вибрирует и отдается где-то внизу живота… – Если не хочет последствий.
Клава закатывает глаза. А я не могу отвести взгляд от ее отца. Как и он, словно сейчас между нами появилась связь… Но она разрывается, когда мужчине звонят.
Он достает телефон из кармана, смотрит на дисплей и быстро уходит.
– Слушаю!
Момент между нами растворяется. И я даже ощущаю какое-то сожаление. Ругаю себя, что не должна такое чувствовать. Но по-другому пока не получается.
– Сорри за это, – слышу тихое Клавы. – Просто я обещала папе, что никаких парней, хотя бы первый курс. Типа только учеба, – делает она пальцами кавычки.
– Теперь я думаю, что он, возможно, прав, – подруга явно впечатлена не только талантом журналиста.
– Ой, не будь тоже занудой, – опять закатывает она глаза, а я только смеюсь.
Дальше мы не вспоминаем эту тему. А потом вообще расходимся. Как и в школе, в университете никто не отменял домашнее задание. А у меня, наоборот, стало его намного больше. Засиживаюсь почти до самой ночи, так что глаза начинают слипаться.
Встаю, немного разминаюсь. Нужно принять душ и ложиться спать, а то завтра к первой паре.
Выхожу из комнаты, в квартире тишина. Скорее всего, все спят.
Приятная тяжесть внизу живота начинает распространяться по всему телу, соски напрягаются, превращаясь в маленькие камушки, когда я притрагиваюсь к ним. Представляю, как бы это сделал мужчина, его руки с крупными венами легли бы на мою грудь, сжимая ее, беря сосок между пальцами. Немного больно, но одновременно приятно.
– Анна… – его рык, и внизу живота уже все пульсирует. Никогда мне не нравилось мое полное имя, слишком грубое. Но из его уст оно звучит как-то порочно и волнительно.
Кожа становится слишком чувствительной, тело возбуждено до предела. Даже не понимаю, как с моих губ срывается стон.
Моему телу хорошо, но этот стон отрезвляет меня. Словно я делаю что-то постыдное. Хотя так и есть.
