Автор
Дрожащие руки и волосы на щеках свидетельствуют о напряжении, когда Ульяна решительно заявляет: "Мой отец возвращается!" Этот прямолинейный признавание буквально вытягивает ее из себя. Я словно смотрю издалека на происходящее, а сам стираюсь под давлением этой тайны и неизвестности....
Затем силюсь улыбнуться, чтобы показать соседке, как я благодарна за предложение, а Аксинье, что нет в этом ничего сверхординарного, но получается с трудом. На душе кошки скребутся. Горько. Тошно. Обидно.
Вот есть такое выражение “Пробить дно”. Это о нашей маме. Причем каждый раз, когда казалось, что хуже быть не может и это уже все — край! Она отчебучивает что-нибудь новенькое.
В ночь закрыть дверь перед носом родных дочерей! И ладно я — давно совершеннолетняя. А как же Ксю? А как же ее учебники и тетради? Сестре завтра в школу, а уроки по вине мамы не сделаны.
Злость такая накрывает, что хочется развернуться и начать долбиться в дверь. Только какой толк? Я даже участкового, для того, чтобы с нашей жилплощади прогнать постороннего алкаша, вызвать не могу. Тогда это запишут не в счет мамы. Еще и на учет поставят.
— Спасибо, Виолета Михайловна, — тихо тяну я и направляюсь следом за сестрой.
Утром встану пораньше и заберу портфель и учебники Ксю. Посмотрю ее задания, может сделаю за нее, хотя бы в прописях, чтобы слишком рано не будить сестру.
— У меня есть вкусные тефтельки с мятенькой, вкусны-ы-ые…"
"Аксинья стопорится, оборачивается и одними губами произносит:
— Это что?
Я в такой же растерянности, как и сестра, но даже не до конца понимая о чем речь, качаю головой, отказываясь:
— Мы поужинали уже.
— Ой, молодежь, — Виолетта Михайловна закатывает глаза. Мятенькая это картофельное пюре, толченка! С пылу с жару, еще не остывшая.
— Виолета Михайловна, спа… — я осекаюсь, потому что замечаю, изменившийся взгляд сестры.
Соседка преображается на глазах — улыбается широко-широко и даже, что-то себе под нос напевать начинает, а на кухню идет чуть ли не вприпрыжку, что для ее возраста совершенно удивительно.
Тефтели, так же как и пюре оказываются слишком вкусными, я даже жалею, что попросила всего одну порцию, и это-то после съеденного в кафе.
А после Виолетта Марковна достает из холодильника пирог. Яблочный.
— А теперь чай. Кому какой? С сахаром, без, с молоком, лимоном?
Я настолько шокирована гостеприимностью и радушием старушки, что не сразу соображаю встать и помочь ей. В конце концов, мы хоть и в гостях, но возраст женщины никто не отменял.
Виолетта Михайловна смотрит на меня с благодарностью, а затем начинает озвучивать, где кружки, сахар и все остальное.
