Автор
Дрожащие руки и волосы на щеках свидетельствуют о напряжении, когда Ульяна решительно заявляет: "Мой отец возвращается!" Этот прямолинейный признавание буквально вытягивает ее из себя. Я словно смотрю издалека на происходящее, а сам стираюсь под давлением этой тайны и неизвестности....
Я отрываю взгляд от безумно красивого капота, поднимаю голову, все еще упираясь ладонями в бирюзовую поверхность, а то чего доброго не устою и упаду, и вглядываюсь в лобовое стекло.
За рулем девушка. Что очень ожидаемо и предсказуемо по цвету машины. И девушка эта напугана, судя по всему, не меньше моего. А может даже и больше.
Глядя на нее, складывается ощущение, что это не ее машина сбила меня, а я ее машину. При этой мысли я улыбаюсь, а глаза девушки удивленно расширяются и она начинает двигаться — она выскакивает из машины.
— Тася? — кричит она. — Ты же Тася, да? Как ты? Ничего не болит? Я так напугалась!
Она обегает машину, трогает меня за руку, начинает ощупывать, затем отрывает мои руки от капота и осматривает уже их.
Я же смотрю на девушку. На вид она моя ровесница. Красивая, молодая, очень обеспеченная, но взгляд добрый и искренний. Явно машину ей купили или родители или заработала сама, но уж точно не … как это любят говорить — насосала?
— Откуда ты меня знаешь? — как бы не старалась, узнать девушку я не могу.
Стоп… это что-то меня уже совсем не туда понесло.
— Я Тася, а ты кто, — продолжаю я, девушка к этому времени плотно сжимает мои ладони и не спешит их отпускать. А я выдергивать, смотрю ей в глаза и жду.
— Я Уля. Ульяна! Ты меня не помнишь? — я вздергиваю бровь.
Ульяна отпускает одну мою руку и указывает рукой мне за спину. Еще и губы поджимает.
— Причем тут стена?
— Может ты все же ушиблась? — ахает она. — Ты и здание не узнаешь?
— Причем тут художка?
Стоит мне только произнести эти слова, как в голову закрадывается догадка. Еле осязаемая мысль начинается крутиться в голове. Если длинные темные волосы Ульяны заплести в две косы, и подстричь ей челку. И уменьшить ее лет так на десять…
— Ульяна? — переспрашиваю я, словно не веря собственным словам, Ульяна же радостно кивает, а затем крепко меня обнимает.
Вот это да.
Когда-то давно.
Да… словно в прошлой жизни, когда маленькая я ходила в художественную школу, мы с Улей сидели за одной партой. Но когда мне было двенадцать у нее умерла мама и отец Ули куда-то ее увез, а через два года в художку перестала ходить уже я. Денег больше не было.
— Я так рада, что встретила тебя, — восклицает она.
