Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг.
— Тогда нам нужно зайти в квартиру.
— Я.., я не могу, Дэн.
— Пойдемте, — повторил он настойчиво. — Не следует здесь сидеть.
— А.., милицию вызвать? Все-таки там.., труп.
— Там нет никакого трупа, — сказал Уолш. — Это чьи-то глупые шутки. Поднимайтесь, Надя.
Ее имя он произнес не так, как произносят все англоязычные, — «Надья». Он сказал совершенно правильно — «Надя».
— Как.., нет трупа? А.., человек на люстре?..
— Это не человек.
— Что?!
— Пошли! — И он подтолкнул ее в квартиру.
Кругом горел свет, и было совершенно не страшно. Ее сумка привычно стояла на полке, и туфли валялись посреди коридора, словно ничего не случилось.
Зубы все еще стучали, и руки сильно тряслись, и ей пришлось сложить их на груди и взять себя за локти, чтобы Уолш не увидел, как сильно они трясутся.
Он первым прошел в гостиную, и она следом за ним, с ужасом, но все-таки с некоторым любопытством выглядывая из-за его плеча.
— Вот покойник, — сказал Уолш по-русски и простер руку в сторону дивана. — Посмотрите.
На диване лежало нечто совершенно непонятное, белое, невразумительное, странной формы.
— Где покойник? — спросила Надежда и посмотрела на американца.
— Это он и есть. То есть это, конечно, никакой не покойник, но это то самое, что висело у вас на люстре.
На диване лежало какое-то огородное пугало. Она разглядела, когда подошла поближе. Сшитая из двух простыней кукла, даже и не кукла, а так, ерунда какая-то — ручки, ножки, огуречик, вот и вышел человечек! Кукла была довольно большой, примерно в половину человеческого роста, на длинной веревке.
— Что это такое?! — требовательно спросила Надежда у Уолша. — А?! Откуда это взялось?
Тот пожал плечами.
Надежда подошла и потрогала длинную белую сосиску, «руку» ее недавнего покойника. Пугало было набито то ли ватой, то ли соломой, внутри у него отчетливо шуршало, и какие-то острые углы проступали через тряпку.
— Чем он набит? — спросила Надежда, как будто Уолш в свободное от американского президента время занимался набивкой чучел.
Тот сосредоточенно пощупал «руку».
— Думаю, газетами. Но это не самое интересное, Надя. Самое интересное вот здесь. Взгляните.
Он легко, одним пальцем перевернул пугало, и Надежда отшатнулась и прикрыла глаза.
На обратной стороне чучела на уровне груди было написано черными буквами «Павел».
— Так зовут вашего мужа?
— Да.
Дэн Уолш взглянул ей в лицо и перевернул пугало надписью вниз.
— И чем вы можете это объяснить?
— Ничем.
— Понятно.
