Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
Бухгалтерша посмотрела на него недоверчиво и махнула рукой. Прямо перед его носом.
— Ой, да ладно! Какие у нее алименты, у нее и детей-то нет никаких! Она молодая еще! И с мужем она давно развелась, он ей тоже изменял, она мне сама рассказывала! Только ей фоток не присылал никто, она своими глазами увидела! Приехала домой, у них там на телевидении монтаж, что ли, ночной отменили. Ну, она и вернулась неурочно, а там — на тебе! Лежат голубки в ее постельке! — Она помолчала и добавила с некоторой гордостью в голосе:
— Мы ведь все на телевидении работаем, вы знаете?
— Знаю.
— А фотографии, которые вам прислали? Они у вас?
— У меня. Такая гадость! Но я специально оставила, чтобы на суде было что предъявить!
Максим подумал.
— Вам.., в первый раз такие прислали?
Женщина окинула его насмешливым взглядом.
— Вы что, товарищ судебный исполнитель? Думаете, что мне каждую неделю шлют?!
— Нет, нет, — заторопился Максим, — просто я не понимаю, зачем их вам прислали.
— Как зачем?! — поразилась бухгалтерша. — Чтоб я знала, кто такой мой муж из себя! Чтоб я знала, какой он кобель безродный и скотина неблагодарная!
— Да это все понятно, — согласился Максим. — Вы мне их покажете?
— Да смотрите сколько хотите! А кофе точно не будете?
Максим сказал, что совершенно точно.
— Ну, как хотите. А гадость эту я сейчас принесу.
Она вышла из комнаты, а он потер лицо.
Фотография, которую ему дал в Питере полковник Уолш, лежала у него в портфеле, и он еще не придумал, в какой именно момент лучше всего ее показать.
Значит, муж ушел в начале лета и с тех пор она его не видела. Он звонил только один раз и ничего толком не сказал. Во время ссоры он упомянул о том, что уезжает на работу в Питер. Кто-то прислал ей фотографии, из-за которых они насмерть рассорились.
И чем все это можно объяснить?
Объяснение могло быть только одно, и оно казалось совершенно невероятным.
Вернулась хозяйка и шлепнула на захватанный стеклянный стол перед Максимом пачечку снимков в файловой папке.
— Ну вот они. Любуйтесь, если хотите!
Максим взглянул на нее, потом открыл пачку и одну за одной пересмотрел все фотографии. Женщина сидела отвернувшись и грызла и без того обкусанный оранжевый ноготь.
— Понятно, — сказал Максим Вавилов.
— Что-то вы быстро управились!.. — заметила она с иронией.
