Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
Мне просто больше никому ничего не надо доказывать, поняла, глупая?! Все-о-о! Все доказано! Я на это угрохал много лет. Господи, ну неужели ты не понимаешь?! Я теперь такой же, как он! Я знаю, что такое деньги в кассе в день зарплаты. Я знаю, что скажу сыну, чтобы он не был такой же придурок, как я, и не мотал мне нервы, как я мотал отцу! Сын получит от меня не просто королевство, он получит от меня империю, и я его, поганца, заставлю учиться в Сорбонне!
— Максим…
— У меня теперь семья, и я должен ее кормить. Давай родителям позвоним.
— Максим, ты сошел с ума. Сейчас полшестого утра.
— Наплевать. Нам нужна какая-нибудь сложная подготовка? Ну, платье, смокинг, кольца, это все покупается в один день. Ресторан, сто пятьдесят гостей, катание на пароходе, тройки, цыгане?
— Максим, ты что?!
— Значит, ресторан и билеты в Париж я закажу. Платья, кольца и всякую ерунду купим. Цыгане и пароход отменяются. Самое главное, чтобы родители были в Москве. А у тебя? Бабушки нет, кого зовем?
— Надежду и ее американца.
— Отлично. Американец и Надежда. Ну, мы все решили. Значит, в пятницу, да? Что ты смеешься?
— В пятницу отлично! Пятница — хороший день.
* * *В пятницу Максим Вавилов женился на Кате Самгиной.
Пока ехали из загса, где толпились брачующиеся в галстуках из негнущегося атласа под цвет невестиного платья, мамаши в кружевных оборках и подружки невесты в разноцветных шелках, и где все их смешило, Максим все время смотрел на свое кольцо. Просто глаз оторвать не мог.
— Послушай, — в конце концов удивленно сказал он своей жене Екатерине.
— Это потому, что ты меня любишь, — сообщила ему жена Екатерина, которая тоже глубокомысленно рассматривала свой палец. — И я тебя люблю! Это очень просто.
Почему-то в Москве не было пробок — такой особенный выпал день, — и даже солнышко выглянуло, и они немного полюбовались на Кремль и храм Христа Спасителя, который сиял вечным куполом в просветах рваных осенних туч. А небо, которое смотрело на них оттуда, было высоким и очень синим, холодным, осенним.
Она замерзла в своем элегантном платьице и потом долго грела в машине озябшие руки.
В ресторан они приехали раньше всех, и вдруг им очень захотелось есть. Кругом была еда, и пахло вкусно.
— Отец не переживет, если мы сейчас налопаемся, — сказал Максим, провожая взглядом очередную тарелку. — Он такой гурман. Вернее, научился быть гурманом! Картошку с селедкой ест тоже с удовольствием.
