Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
Ну нравилось ему ее испытывать! — Только я не хочу и не могу быть бизнесменом! Я ничего не понимаю в бизнесе, в этих отчетах, программах, бизнес-планах! Я очень рад, что у него получается, ну и дальше что?! Почему я обязан быть таким, как он?! Почему я должен продолжать его дело, если у меня нет к этому бизнесу никакой тяги?! Я умею ловить жуликов и бандитов и считаю, что делаю нужное дело!
— А вас заставляют?..
— Что?
— Ну, стать миллионером? Заставляют, да?
— Мои родители считают, что я занят не своим делом, — отрезал он мрачно.
— Тем не менее вы живете в доме, который купил ваш отец, но зарабатывать деньги вы не желаете, правильно?
Он вышел из себя. Кажется, в последний раз он так выходил из себя, когда разговаривал с матерью на эту же тему, и она говорила именно то же самое: ты не желаешь зарабатывать деньги и тем не менее успешно их тратишь!
— Я никого ни о чем не прошу, — заявил он тихо и грозно. — Этот дом — подарок моего отца, и был страшный скандал, когда я отказался его принять.
Катя Самгина посмотрела на него.
— Фу, какая гадость, — произнесла она печально. — А вы произвели на меня впечатление порядочного человека.
И она слезла с широкого деревянного подоконника.
— Так, — выговорил Максим Вавилов. — Постойте. Я непорядочен? В чем?!"
"— Вы во всем обвиняете своих родителей. Они силой заставили вас жить во дворце, изверги и подонки. А вы благородный, вы на работе жуликов ловите.
— Разве я сказал, что они изверги и подонки?!
— А разве вы не сказали, что они силой заставили вас взять этот дом?!
— Да дело не в доме, а в том, что отец уверен, что раз я не хочу работать в его бизнесе, значит, я вообще ни на что не гожусь!.
— А вы не хотите? — спросила Катя Самгина язвительно. — Или не можете?..
Он смотрел на нее и молчал.
Растрепанный воробей залетел на террасу, покружил в бликах цветного стекла, уселся на подоконник, повертел головой и вдруг заскакал боком, скосил глаз и что-то склевал с доски.
— Ну ладно, — сказала Катя. — Извините меня, я полезла не в свое дело. У вас очень.., приятная мама и очень.., дорогой дом.
