Автор
В отеле «Дэсэо» ждут тех, кто ищет уединение и отрыв от повседневной суеты. Здесь нет проблем и исключений — только тишина ночей и спокойствие лагеря. Каждый гость получает номер по своему вкусу, созданный для глубоких размышлений и самопознания.
‒ Поцелуй меня, ‒ приближаясь, шепчу в губы, ‒ мой нежный Лисёнок…
И меня сметает ураганом в ту же секунду, потому что Кретов не целует ‒ он насилует мой рот, проникая до самого сердца и до боли сжимая нежную кожу. И это настолько горячо, страстно и голодно, что я теряюсь в нахлынувших ощущениях, которые качают меня на волнах новой волны возбуждения. Прикосновения жалят, словно у него не две руки, а десять, и каждая ласкает изнывающее по нему тело, не оставляя без внимания ни одного миллиметра кожи.
Врывается в меня, словно пронзает, разрывая надвое, а я лишь всхлипываю от каждого нового проникновения.
Глубокие, тяжёлые толчки выбивают воздух из лёгких, и я способна издавать лишь какие-то мяукающие звуки вперемешку со стонами. Лис не останавливается, вгоняя член по самое основание и удерживая меня за бёдра. Дикий. Так я сейчас могу его охарактеризовать.
"Но всё неожиданно прекращается, когда Лис останавливается, немного поднимаясь и нависая надо мной. Я чувствую, как бьётся горячая плоть внутри лона и поддаю бёдрами навстречу мужчине, чтобы достигнуть ожидаемого пика. Часто дышит, всё же выравнивая дыхание и смахивая капельку влаги, стекающую со лба.
‒ Лис, не останавливайся, ‒ хнычу, ‒ ещё немного, я почти… Пожалуйста, ‒ притягиваю сосредоточенное лицо, прикусывая пухлые губы.
‒ Неприятно, когда желания остаются неудовлетворёнными? М? ‒ Чёрт, у этого мужчины нечеловеческая сила воли и какая-то супер-способность сдерживать адское возбуждение, находясь в паре фрикций от финала.
Тело на грани, требует логического завершения и освобождения от тугой, скрученной внутри пружины незавершённости, но Лис не спешит избавить нас обоих, подарив облегчение.
‒ Неприятно.
‒ Ещё раз!
‒ Неприятно.
‒ Поняла, каково это, Вишенка?
‒ Поняла, ‒ выдавливаю из себя.
‒ Не слышу!
‒ Поняла, Елисей Маркович, ‒ прыскаю с улыбкой на губах, прекрасно понимая, что он категорически против такого обращения.
‒ Чертовка! ‒ Резким движением поднимает меня, устраивается посреди кровати, подогнув ноги и возвращая на свой член.
