Вот описание книги "Открытая книга" для сайта-библиотеки: Ранним утром Таня устраивает на расстоянии крест-накрест ножи в песке, создавая изысканный рисунок. Ее работа не только приносит удовольствие, но и наполняет пространство яркостью. Восхитительная атмосфера работы на свежем воздухе окружает героиню и Домну Ефимовну, создавая неповторимый шарм этой маленькой истории....
Более тридцати лет она играла на сцене Александрийского театра…
Отец слушал его, открыв рот — не в переносном, а в буквальном смысле этого слова. Видно было, что Раевский не просто нравился ему, но поразил в самое сердце. Я не выдержала наконец и, подойдя к нему сзади, сказала шепотом:
— Папа, подожди меня, пожалуйста, у Марии Петровны.
Он испуганно оглянулся, кивнул и вышел."
"Это произошло как бы между прочим, и Раевский не слышал, что я сказала отцу. Но, должно быть, он вообразил, что я нарочно выпроводила его, чтобы дать ему, Раевскому, возможность говорить со мной откровенно, потому что из любезного солидного человека он вдруг превратился в того угловатого, мрачно-иронического субъекта, которого мы встретили ночью и в котором мелькнуло сейчас даже что-то страшное, точно он не мог справиться с бушевавшим в нем отвращеньем.
— Ну вот что, — отрывисто сказал он, — я здесь не для того, чтобы тратить время на воспоминания. Дело обстоит значительно проще. Во оны времена старик переписывался с Кречетовой, и у него сохранилась пачка ее писем.
Это было ужасно, что я так растерялась! Но я растерялась не только потому, что он ошеломил меня своей наглостью, но и потому, что тысячи догадок мгновенно мелькнули передо мной. Так вот кто эта красивая дама с темными глазами, любившая сниматься в таких необычайных нарядах! Вот почему старый доктор никогда не говорил о своей любви — это было горькое воспоминание!
— Ну-с? — нахально моргая, спросил Раевский.
Я закричала:
— Пошли вон!
Нужно было сказать: «Пошел вон!» Это было глупо, что я гнала его и в то же время обращалась на «вы». Но мне было не до грамматики. У меня все дрожало в душе, и очень хотелось ударить Раевского лежащим на окне медным пестиком, которым Авдотья Никоновна всегда колола орехи…
— Павел Петрович, вы только подумайте, он был у меня!
Доктор дремал, когда я вбежала к нему не раздеваясь, и не сразу очнулся — прежде сделал рукой козырек над глазами и посмотрел на меня.
— Кто был?
— Да Раевский же! Он подговаривал меня, чтобы я у вас письма стащила! Ему зачем-то нужны письма Кречетовой, он меня уверял, что она вам писала. И кто мог его направить ко мне? Я видела, как он Агаше деньги совал! Какой негодяй! Я его выгнала, а он не ушел, то есть ушел, но к Марии Петровне, и они там с отцом еще целый час говорили.
