Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
И при этом в ней так много жажды движения и сильных чувств, ей нужны от меня вечные проявления внимания, эмоций, поступки, в центре которых будет тоже она. Ей претит сухая обыденность. А я не могу дать всего этого. У меня вечная война, которой я принадлежу весь, без остатка.
Мне кажется, она просто ревнует меня к этой войне. Но и заурядная ревность ей тоже не чужда, что не удивительно, когда муж неделями дома не бывает. Так что разговор, как обычно, вильнул на этот скользкий каток.
— Слушай, Иван, — как-то многообещающе сказала она.
— Почему? — изумился я. Это было что-то новенькое в ее богатом арсенале семейной войны.
— Потому что у тебя в каждом порту зазноба! Катя, Катюша. А кто следующая? Леночка и Танечка?
Катя, Катюша. Да, Аня припомнила мне действительно имевшую место легкую интрижку. Ну право, с кем не бывает, пусть первый бросит в меня камень. Интрижки страшны лишь тогда, когда выходят на свет. А та самая как раз вышла. И вызвала лавину чувств у моей благоверной — хорошо, до развода не дошло.
Правда, иногда мне казалось, что ее ревность — это просто способ воскресить увядающие чувства. Так или иначе, порой дома я уставал куда больше, чем на работе, так что вечные переработки меня нисколько не угнетали.
— Знаю я твои командировки, — все не могла успокоиться жена. — Все эти твои…
— Кати, Катюши, — хмыкнул я.
И получил новую бурю эмоций.
Все, надо завязывать этот пустой и нервный разговор. Электрон так же неисчерпаем, как атом, — говаривал Ленин. А причуды женской психологии так же неисчерпаемы, как электрон. Разбираться в женской душе — жизни не хватит. А мне есть на что тратить эту самую жизнь. Например, на обеспечение запуска комплекса «Астра-1»…
Утром у дверей Аня обняла меня, прижалась всем телом. Всхлипнув, произнесла:
— Возвращайся, Ваня! Только возвращайся!
Она все же была женой чекиста.
— Конечно вернусь! — заверил я.
Теперь обнять дочку. И можно идти.
Машина уже ждала внизу.
