В послевоенной Москве обнаруживают избитого мужчину. Сначала это кажется обычным разбоем, но жертва оказывается ключевым сотрудником крупного учреждения. Детективный роман о поиске истины в запутанном деле, где каждая улика открывает новые тайны и опасные секреты советского времени.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Открытая рана»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве обнаруживают избитого мужчину. Сначала это кажется обычным разбоем, но жертва оказывается ключевым сотрудником крупного учреждения. Детективный роман о поиске истины в запутанном деле, где каждая улика открывает новые тайны и опасные секреты советского времени.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве обнаруживают избитого мужчину. Сначала это кажется обычным разбоем, но жертва оказывается ключевым сотрудником крупного учреждения. Детективный роман о поиске истины в запутанном деле, где каждая улика открывает новые тайны и опасные секреты советского времени.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Завербованный предатель, особенно понукаемый куратором, нередко шарахается от ужаса, паники и нервного срыва к полному равнодушию. Ну не мне тебя учить — ты сам прекрасно знаешь все поисковые признаки."
"— Ну да. «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», — процитировал подполковник Пушкина. — Только одно учти. Странности в поведении, неадекватные поступки. Излишнее любопытство. Ты описываешь среднестатистический портрет нашего контингента. Ты же сам знаешь, каков он, ученый народец.
— Знаю, — вздохнул я. — Ньютоны и Эйнштейны отечественного розлива. Публика неординарная. С сильными перекосами в голове.
— И непуганая. Если их общими мерками мерить, то уже половина должна на выселках пребывать или лес валить. А вторая половина быть под подозрением в саботаже и шпионаже. Вот, еще не добрался?
Никифоров вытащил папку со справкой из кипы дел, которые лежали на моем столе. Это был обзор настроений, царящих среди научных сотрудников.
— Малая антисоветская энциклопедия, — отрекомендовал свое творение подполковник. — Полный набор фрондерских настроений. От монархических — при царе батюшки ученые лучше жили, наверное, зря вседержавца свергли. До троцкистских — вот сделаем бомбу, вдарим по Западу и установим в Америке и Англии диктатуру пролетариата.
— Хитро придумано, — улыбнулся я.
— Еще как! В этих агентурных донесениях и низкопоклонство перед Западом. Мол, страна лапотная, сами ничего не можем, кроме как воровать. Вот и бомбу у американцев сперли. А на нас пленные немцы-ядерщики работают. Тут и капитулянтство. Проект высасывает все соки из страны, которая восстанавливается после войны. А американцы нас бомбить и не думают, они же культурные люди.
— В начале войны у интеллигенции в культурных людях числились немцы.
— Ну да. А если нас бомбить никто не хочет, то чего перенапрягать экономику. Надо не пушки, а масло производить. Притом все это гуляет по курилкам, кухням, даже лабораториям. Поражает какая-тот беззаботная глупость и самонадеянная наивность этих высказываний. Люди вообще не понимают, что несут.
— Тут они недалеко от бабушек у подъезда ушли. Достижения в какой-то специальности вовсе не означают гражданской и интеллектуальной зрелости.
— Ну и что ты хочешь. Как подозрительных искать, если они все на таковых похожи? А язык у многих длинный, как африканский удав. Ничего на нем не держится.
— Других ученых у нас нет.
— Вот именно.
Сперва были попытки и партийных органов, и наших коллег жестко пресекать вольнодумство в ученой среде.
