Но понимаю, что эти мысли уходят на второй план, и, тем не менее, хватаюсь за них, будто за песок, ускользающий сквозь пальцы.
Очередной толчок заставляет меня выгнуться дугой и обхватить ногами мужские бёдра, вколачивающиеся в моё тело.
Я взрываюсь от эмоций, принимаю размашистые движения. Подставляю шею и грудь для поцелуев.
Саша делает всё без лишних намёков. То, что жизненно нужно. Чувствует, как будет хорошо и важно в моменте. Ни дать ни взять — опытный любовник.
Наклонившись надо мной, облизывает ноющие соски. Ласкает кончиком языка тугие вершины и втягивает их в рот с особым причмокиванием. Продолжая двигаться то быстро, то медленно. То притормаживая, чтобы не сдуреть окончательно."
"Поймав мой поплывший взгляд, медленно выходит и водит головкой по мокрым половым губам. Дразня клитор и беспристрастно наблюдая за тем, как я умоляюще ёрзаю бёдрами по смятым простыням.
— И всё? — спрашиваю с вызовом.
Ягодицу обжигает шлепок. Саша вжимает меня в кровать и толкается до упора, отрывая от земли и вознося к небу.
Перед глазами мерцают цветные яркие всполохи. Я запрокидываю голову и глажу напряженные плечи, настраиваясь выполнить обещание.
Только бы он первый. Только бы.
— Ещё, Саш.
Ритм становится быстрее и резче. С каждым проникновением внутри меня всё сжимается, тянет и закручивается. Порой невыносимо, а моментами — мучительно-прекрасно.
В голове ни единой связной мысли. Ни грамма вовлечённости в эксперимент. За это и совестно, и стыдно, но я ничего не могу с собой поделать, как и прекратить.
— Сильнее же, ну.
С шипящим «Сука» Журавлёв подхватывает меня и меняет позу, поставив на четвереньки и надавив на спину. Вынуждая прогнуться ниже и упереться щекой в подушку.
Я беспомощно моргаю, глядя в окно ночного города и ощущая новый крутой виток толчков, в разы мощнее и жестче, чем раньше.
Из груди рвутся всхлипы, в уголках глаз проступают слёзы. Соски трутся о простыни, между ног бешено пульсирует, а огонь внутри меня разрастается до неконтролируемых масштабов и сжигает дотла каждый воспалённый сантиметр.
Становится плевать, что происходит сейчас, что будет потом и завтра. Город плывёт и кружится, огни сливаются в одно слепящее пятно, а накрывающее с головой удовольствие щедро одаривает тело сладкими долгожданными спазмами и дрожью, от которой невольно поджимаются пальцы ног. Молчать не получается: я то бессвязно охаю, то упоминаю бога.
Амплитуда движений замедляется, дыхание за спиной становится чаще, а искренние сдавленные стоны отчётливо задевают барабанные перепонки.
— Поля… — отдаленно зовёт Саша.
Его ладонь обхватывает мою шею, вынуждая прижаться лопатками к адски горячему телу и повернуть голову. Образ размывается и становится нечётким.