Автор
Полина настороженно смотрит на электронное табло поезда, понимая, что задержка может повлиять на её планы. Свекровь успокаивает, но страх перед возможностью проблемы заставляет Полину дрожать от напряжения — все устраивает для Маринки в гостях: школа, друзья и родственники. Она готовится к самому худшему, будто электронное табло предвещает нечто непредвиденное....
Похоже, «Открытый брак (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кому я вообще раздаю эти советы и инструкции? Лучшему в мире отцу? Если откровенно, то в некоторых моментах Саркиев даже собраннее меня. И не могу сказать, что я об этом как-то резко позабыла.
Отворачиваюсь, ищу глазами ребёнка. Перелёт был недолгим — чуть больше двух часов, но уже поздно и темнеет, а Мышка наверняка не ужинала. По случаю приезда я как раз приготовила картофельные лодочки с мясом и сыром.
Жестом руки подзываю Марину к себе. Обещаю, что с завтрашнего дня будут прогулки и подруги, а сейчас нужно домой.
Дочь немного протестует, когда я пытаюсь стоять на своем, но всё же сдается, потому что желание показать сувениры — значительно перевешивает.
— Я донесу…
Наиль не отдает мне ни рюкзак, ни чемодан. Заходит с нами в подъезд и в лифт.
Щёки горят. На шее красные пятна. Я остаюсь жутко недовольна собой в отражении зеркала."
"Нет ничего удивительного в том, что Саркиев захотел подняться. Это и его квартира тоже. Пусть он оставил её для нас, но юридически имеет полное право находиться в ней в любое удобное время.
Сняв обувь в прихожей, критически осматриваю обстановку. Я вернулась в столицу буквально сегодня утром. Хотела заказать клининг, но все известные мне компании были заняты, поэтому пришлось управляться самостоятельно. Вымыть пол, окна и вытереть пыль. Всё лето квартира пустовала, поэтому фронт работы был довольно большим.
— Останешься с нами на ужин?
Я задаю вопрос и тут же прикусываю язык. Это дань вежливости — не больше. И только потому, что у нас сохранились замечательные отношения.
Но звучит почему-то двояко. Мне не нравится.
Наиль замирает на пороге прихожей. Смотрит на часы. Затем на меня и на дочь. Наверное, торопится — его ждут. И я не могу сказать, что хочу, чтобы он остался. Скорее нет. Нам это уже не нужно.
— Пап, давай! — подхватывает идею Мышка. — Ты же тоже обожаешь картофельные лодочки…
Устоять перед дочерью сложно. Пронзительная просьба, касание руки и поцелуй в щёку — и всё, Наиль растаял и поплыл.
— Мойте руки и проходите на кухню, — командую.
Иду в спальню. По дороге расстёгиваю боковую молнию белого длинного сарафана. Переживаю, будто школьница.
Два с половиной месяца ничего подобного не было. Я жила с чётким убеждением, что держу ситуацию под контролем. Мы поступили так, как правильно и нужно, ради себя и дочери. И тут вдруг откат. И чувства в клочья.
Я прихожу на кухню раньше, чем Маришка и Наиль. Сервирую стол, зажигаю свечи. Достаю из духовки ещё дымящийся ужин.
