А пока – как бы не пришлось срочно регистрировать брак, пока невеста хотя бы сама ходит!
Впрочем, Саваж как-то хитро вывел маму на рассказ о ней и её работе, и тут снова досталось Марион – что не хочет знать ничего о семейном деле.
- Зато она отлично справляется с тем, что сама себе выбрала, - улыбался Саваж.
И кто знает, сколько бы это ещё продолжалось, но пришла Клодетт. Поздоровалась с мамой и сказала, что сейчас процедуры, а гости – потом.
Саваж снова раскланялся и исчез в тенях, правда, только для того, чтобы вернуться тут же после ухода мамы.
- Я никого не испугал? – усмехнулся он.
- Я думала – это ты испугался, - вздохнула Марион.
- С чего бы? – подмигнул он. – Госпожа Клодетт, вы с новостями?
- Да, с новостями, - кивнула Клодетт. – Доктор Тортю передала, что лекарство будет готово сегодня после полудня. Доктор прибудет с ним сюда. Вас она тоже просила присутствовать, профессор, - глянула она на Саважа.
В те дни, что Марион оставалась в госпитале, Саваж забегал домой ненадолго – между госпиталем и Академией, всё же, занятия вот-вот начнутся. Дома переодевался в чистое, смотрел сурово на Кусачку и шёл дальше – или на кафедру, или к Марион.
Её навещали родственники – сестра с племянницами, и мать. Мать оказалась тем ещё орешком – никак не слабее его собственной матери. Впрочем, он не мог сказать, что проще – управляться с факультетом в Академии или с сетью гостиниц. Наверное, с факультетом в Академии, но это по его опыту, про студентов и преподавателей он знает и понимает больше, чем про гостиницы.
А Марион читала его книги и что-то из них выписывала, и задавала вопросы – совершенно по теме, с пониманием проблемы. Но ещё бы, там ведь не только результаты научных изысканий, но ещё и десять лет практического опыта за плечами. Ладно, не десять, меньше, сколько-то времени сожрала болезнь, но всё равно прилично. Он-то на службе был балбесом из балбесов, а она – нет, это сразу видно.
И когда доктор Клодетт сказала, что лечебная процедура состоится сегодня, он понял, что всё это время дышал не в полную силу – боялся, за неё боялся, за его звёздочку Марион. Пусть уже сделают что-нибудь, и ей наконец станет легче! Когда она здорова и деятельна – она ж прекрасна, невероятно прекрасна.
И вот они пришли, все трое – юная Клодетт, немного старше – Жаклин, жгучая брюнетка, и старушка-черепашка.