Допила свой шот, слегка закашлялась, а затем махнула рукой бармену и указала ему на пустую рюмку.
Кастом за стойкой кивнул.
Я тоже осмотрелся. Помимо нашего, в помещении был занят только еще один столик, у самой стены, за которым сидели два боевых майтеновских клона. Скорее всего, охранники одной из шахт в промышленной зоне.
Перевел взгляд на Киру, которая водила пальцем по столу, вычерчивая на пыльной поверхности беспорядочные узоры.
— В общем, мне нужен свой человек в гильдии, — наконец, сказала девушка, оторвала глаза от стола и посмотрела прямо на меня.
— А я тут при чем? Я там не состою.
— Это я тоже знаю, — с этими словами Кира достала из кармана кожаной куртки брошюру и протянула ее мне. — Я сама планирую, но, чувствую, у тебя шансов побольше будет.
Значилось на обложке. А дальше шли детали и условия. Рассчитано все действо было не на новичков, а, наоборот, на топовых членов общества. Баллы внутреннего рейтинга, награда — цифры с большим количеством нулей. Кракен являлся суперпризом, ради которого надо постараться.
А для новичков, кто хотел вступить в гильдию — это был скоростной билет. Без испытательного срока, который длился от трех до шести месяцев, без предварительного рейтинга, полученного за сотни предъявленных трофеев и даже без членского взноса. Этакий уайлд-кард.
— И? — спросил я, откладывая брошюру в сторону.
— Все просто, — пожала плечами Кира. — Убей кракена, вступи в гильдию, проникни внутрь и подключись к их сети, а дальше я уже сама.
— Отличный план, но мне-то это зачем? — то, что мне самому нужны данные, я решил пока не афишировать.
В этот самый момент кастом вышел из-за барной стойки, приблизился к нам и поставил перед Кирой ее заказ.
— Охотники гильдии поймали очень редкое существо, — начала Кира и снова затянулась вейпом. — Его поджелудочная выделяет какой-то там секрет, который можно синтезировать и впоследствии использовать для лечения синдрома Спирса Брюса. Знаешь, что это?
— Читал мельком, аутоиммунное заболевание, проявляющееся в основном у детей тех, кто слишком много времени провел в Мерзлоте. Летальность больше девяносто процентов, практически не поддается лечению.
Меня на нее несколько раз Симонов проверял, учитывая, сколько лет я здесь провалялся. И ничего не нашел, но на «большей» земле это была проблема. Из первых исследователей Четвертого полюса, когда толком еще ничего не знали, проблемы сейчас, чуть не в каждой второй семье.
