Но как только я попытался протянуть к ней руку, она тут же вскинулась и открыла глаза. Сфокусировалась на мне, изобразила нечто похожее на грустную улыбку и начала терять плотность. Становилась прозрачной и уже через несколько секунд исчезла полностью. А вместо нее на камнях осталось «сердце» — знакомый по типу, но чуть другой формы артефакт.
Я протянул руку, попытавшись его взять, но пальцы прошли сквозь пустоту. Не голограмму, но видение. А потом и оно исчезло, вернув вместо себя монолит.
— Вот и поговорили, — вздохнул я, чувствуя, что уже полностью все контролирую.
— Алекс, вы здесь? Я молчала, — ответила Сюин-старшая. — Вы что-то нашли?
— Пока не уверен. А вы?
— Я тоже не уверена, но есть версия, что мы с вами нашли место, где выращивают монолиты, — сказала доктор таким тоном, будто сама себе не верит. — Центральный — источник или донор, а сателлиты — его производные. Если вы приглядитесь к энергетическим потокам… То ничего не увидите.
— Хм, зачем тогда приглядываться?
— Остаточные следы.
Они как, простите за такое сравнение, они как пуповина.
— Которой уже нет? — спросил я, включая «ведьмачье» зрение и пытаясь хоть что-то разглядеть в мощном ореоле центрального монолита.
— Да, я думаю, что они уже выросли, — голос Сюин-старшей ускорился и начинал подрагивать от волнения. — Тот сигнал, который я зафиксировала, скорее всего, был этаким финальным аккордом. Я бы предположила, что он мог быть, наоборот, первым. Тот импульс, который или породил донора, или запустил его функции, но по времени не подходит.
Учитывая скорость роста монолитов, которую мы изучали ранее, самый маленький начал расти лет двести назад.
Я посмотрел на самый маленький здесь. Встреть я его в пустошах Мерзлоты, там бы он считался выше среднего и даже пустой ушел бы на аукционе за большие деньги.
— И кому же, по-вашему, этот сигнал был отправлен?
— Не знаю, — вздохнула Сюин-старшая. — С уверенностью могу сказать только то, что сейчас все монолиты стабильны.
Достигли своего максимума. А центральный, наоборот, затухает. Он на что-то тратит свой запас энергии, но не могу сказать на что.
Я, наконец, привык к слепящей ауре и начал различать отдельные слои и нити. Увидел те самые остаточные следы, про которые говорила Сюин. Потом увидел еще вполне «живые» шлейфы, уходящие под землю и бегущие по стенам и потолку. То есть полу, если я сейчас сидел на потолке.
Теория доктора мне казалось вполне правдоподобной.
