Я посмотрел на часы — десять вечера. Может, у них рабочий день закончился? Все-таки корпорацию, хоть уже и полулегальная. Еще несколько маркеров осталось — возможно, минимальная ночная смена.
Был шанс, что просто пересменка и через какое-то время лифт вернется. Но быстро прикинув его скорость и расстояние до поверхности, выходило, что следующие минут двадцать будут идеальными для проникновения.
Я дождался сигнала, что камера ушла на перезагрузку, и замаскированной тенью скользнул к крайнему ребру жесткости, а оттуда в галерею.
Проскочил дальше и оказался в небольшом тамбуре под открытым небом Разлома. Передо мной дверь-решетка на полигон и высокий забор, а еще выше начинались окна.
Искорка туда заглянула, показав темный зал с одним светлым пятном в углу: освещенное монитором лицо напряженного очкарика. Ну, может, чем-то полезным занята ночная смена.
Меня больше заинтересовало ограждение на стене. Скайкрафтовые шипы, переплетенные колючей проволокой, которая явно была под напряжением.
Все бы ничего, но направлены они были внутрь, а не наружу. Словно не пытались защититься от возможной атаки, но старались не выпустить тех, кто был внутри.
Я забрался на стену, почти под самое окно, и телепортировался на самую высокую стальную конструкцию на полигоне. Вышка с тросом возле рва с шипами. М-да, с такой мотивацией на эту вышку и без троса залезешь… Я пригнулся, спрятавшись в тени и проверяя, не спалился ли. Но все было тихо. Темно и тихо — как и подобает практически любому научному заведению в ночное время.
Из пары мест только что-то подсвечивалось — мигали какие-то индикаторы, и в трех местах фонило оборудование, видимо, работающее нон-стоп.
Еще и снег пошел, но это скорее в плюс. Я соскочил с вышки, на безопасную сторону и двинулся вдоль кривой конструкции, вероятно, заменявшей упражнение «разрушенная лестница», потом «лабиринт», собранный из толстых бетонных балок. Выглядело все плохо — будто все здесь очень долго и настойчиво молотили кувалдами.
На короткой «стене с проломами» край одного из пролома был подозрительно обломан, и на месте скола я увидел следы зубов. Ну, раптор, скорее всего, не понял бы разницы между поп-корном и этим бетоном, но укус выглядел человеческим.
— Не, фигня, небось многоножка какая-то очередная, типа «травоядная», — я помотал головой, но потом из глубины следа выковырял чей-то зуб. Не клык, а обычный человеческий резец.
