Перед входом и по бокам мы тоже успели отстроиться, создав серию ДОТов и бетонных заграждений, создав почти стометровый буфер вокруг ангаров.
В шестом по порядку ангаре стоял строй наших тяжелых пехотинцев, готовых встречать возможный прорыв. Дальше, через каждые десять секций находились мобильные резервные отряды. А между ними на всем протяжении кишки были рассредоточены инженерные дроиды, готовые в любой момент заделывать пробоины.
Плюс за пределами города (практически в засаде): механоид и основные силы ополченцев с техникой.
По сути, наши ударные кулаки.
До последнего момента не было известно, будут ли фоггеры просто ломать стены (Кишка длинная — ломать легко) с целью нейтрализации операторов или же пойдут аккуратно через шлюзы, чтобы потом переселиться в захваченных операторов.
Были предложены и рассмотрены сотни возможных вариантов развития событий, но в большинстве случаев ставка людей была на «конницу» — хорошо вооруженные патрули. Либо скакать по округе и закрывать возможные дыры, либо затянуть фоггеров в лобовое столкновение и найти возможность для окружения.
Как бы там ни было — фоггеры выбрали вариант с максимальной сохранностью органики и пошли в лоб на главный вход. Выстроили своих тупорылых «свиней» клином и под прикрытием тумана и силовой брони пошли вперед.
Хотелось бы нагнать пафоса и рассказать, как я чуть ли не голыми руками раскидал половину фоггеров, но…
Я не успел. И все происходящие вокруг города видел только с камер ополченцев.
На всех парах несся на орнитоптере, собираясь вести огневую поддержку с воздуха и координировать действия, но еще на подлете напоролся на рой дронов.
Будто специально карауливших меня.
И теперь, когда Кишка огрызалась по фоггерам из всех стволов, патрули ополченцев (как бешеные технички африканских повстанцев) пытались поломать клин по флангам, когда механоид уже оттянул на себя сразу два отряда, я тупо носился над полем боя, пытаясь сбросить с хвоста рой дронов.
Взрывы, грохот и трескотня оружия, матерные и истеричные крики по всем каналам, свист в ушах от «птичьих» маневров — все смешалось, превратившись в какой-то напряженный гул.
Я не видел, но чувствовал, что костяшки на пальцах побледнели, настолько крепко я вцепился в джойстики.
Я думал, что знаю, что такое сосредоточенность. Но сейчас это был какой-то новый уровень, скорее всего, подстегнутый понимает того, что моя помощь сейчас нужна другим. Так жестко не было, даже когда я гонялся с дронами вокруг «корвета».
