Автор
Алексишка, еще раз просыпайся... Кирины приказы не из того мира. Они как натянутые рельсы в пещере апгрейда: холодные и требовательные, готовые тебя выдернуть прямо с постели. Твое тело уставало от предстоящей встречи — ты был там четвертой попытки. В этот раз зал отличался совершенно новыми формами и аурой....
Я прижался к стене, показалось, что птица влетит прямо в наше окно, но за пару метров до барьера она растворилась в воздухе, совершив прыжок через пространство.
— Ну ладно, пробуем, — я катнулся обратно к плазменной пушке, выводя перед глазами систему наведения.
Искорка как раз закончила свои подсчеты и чуть ли не стрелочка замигала, куда надо бить. Плечо, она же лопатка — крайняя из трех. Выпирающий бугор, на периодически вспыхивали красные отблески. Бронированная шкура при этом «моргала» — то стягивалась, то разглаживалась, пребывая в постоянном движении.
Монстр, как по заказу, чуть пригнул к земле морду и двинулся к нам. Осторожно, будто не видит, но прощупывает перед собой пространство, чтобы не натолкнуться ни на что.
До встречи у порога — пятьдесят метров.
Убедившись, что я согласился с ее целью, Искорка включила озвучку, отсчитывая периоды кожного морганья. Почти как азбука Морзе — длинный писк, пока броня сомкнута, короткие — когда открыто с переходом в истерику, когда вот-вот закроется.
Мертвая голова приближалась, но я не стрелял. В кресле так вообще расслабился, даже закурить захотелось. Краем глаза косился, как меняется шанс на критическое попадание. Начиналось все совсем плохо — пять процентов. Искорка решила перебдеть, оценивая скорость реакции Мертвой головы и ее возможностей играть с пространством.
До цели пятьдесят метров, а шанс поднялся всего на десять процентов.
Сорок метров — еще плюс пять процентов. Но потом почему-то два процента откатилось. Капец, такими темпами я сначала за нос его потрогаю, а потом уже выстрелить смогу.
Тридцать метров — сразу минус семь процентов. Но я даже матюкнулся не успел, как все скакнуло вверх аж до тридцати пяти процентов. Еще и перед окном мелькнул очередной летучий гибрид. Видимо, он и занижал нам шансы.
Двадцать метров — шестьдесят три процента. И дурацкое чувство — вроде можно, а можно и еще подпустить.
Я выдохнул, встряхнул руки, хрустнул шеей — при этом пальцы Ориджа намертво вцепились в пушку.
Пятнадцать метров — восемьдесят процентов!
Больше тянуть было нельзя, уже был риск зацепить и собственную систему.
Теперь я уже и в кресле вцепился в подлокотники. И что-то даже хрустнуло в момент, когда длинный писк, наконец, сменился коротким. В этот же момент, будто я на какой-нибудь телепередаче давлю на кнопку, чтобы получить право первого ответа, я отдал команду на выстрел.
