В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
— Штраф, говоришь? — Задумчиво протянул сержант и, посмотрев по сторонам, понизил голос. — Ну, и во сколько ты оцениваешь свою забывчивость?
— Так это, по тарифу, пятерка вроде, — сделал простецкое лицо я.
— По какому такому тарифу? — Недовольно пробурчал сержант, закрывая техпаспорт. — По такому тарифу я твою машину сейчас на штрафстоянку поставлю, а тебе за езду без прав вообще пятнадцать суток влепить можно.
— Так, товарищ сержант, пятнадцать суток, это же за повторную езду без прав только. А я сегодня в первый раз права дома забыл и сразу же вам попался.
— Ладно, — немного подумав, кивнул сержант и вернул мне документы. — Положи незаметно штраф в техпаспорт и дай мне, я его оценю.
Я забрал у него документы и, сгоняв в машину, незаметно достал из кармана червонец, сложил его вдвое и положил в техпаспорт. Вернувшись обратно, я снова протянул корочку гаишнику. Тот открыл ее и отработанным движением ловко смахнул оттуда купюру.
— У тебя права-то хоть есть вообще? — насмешливо спросил он меня напоследок.
— Есть, конечно, — легко соврал я, сделав очень честные глаза.
— А машина чья?
— Так, дядина, он дал мне ее на дачу сгонять, — не моргнув взглядом, снова соврал я."
"— Ладно, езжай, давай, и не забывай про права больше, — разрешил он, теряя ко мне интерес.
Абрамыча я все же безнадежно потерял.
* * *Ожидание во дворе затянулось. Кацман вернулся ближе к десяти вечера. Причем, он был не один, а с пышнотелой крашеной блондинкой, по возрасту прилично за тридцать. Они под ручку продефилировали от машины к подъезду, на ходу оживленно переговариваясь и смеясь. В руках у Абрамыча был пакет, и, судя по тому, как он топорщился, там было и что выпить, и что закусить.
Видать, Кацман решил сбросить стресс от нашей дневной встречи самым приятным образом. Я проследил за тем, как они вошли в подъезд, а потом дождался момента, когда зажгутся окна на седьмом этаже. Больше сегодня мне здесь делать нечего. Все, что было можно, я уже узнал.
По дороге домой я напряженно думал о том, с кем же мог сегодня встречаться Кацман, которому нужно срочно как-то решить проблему со мной.
