В холодной электричке почти никто не сидит — только парень и девушка, вдвоем пережившие поздний ноябрьский вечер. Высокий, тощий молодой человек в старом меховом шапке и потрепанных ботинках, а рядом — стройная девушка в серых брюках. Тепла нет ни внутри теплого вагона, ни на улице....
— Ты че козлина, глаза дома забыл что-ли?
— Молодой человек, ведь это вы на меня налетели, — удивленно пожимает плечами Талгат, и не расположенный к выяснению отношений и делает попытку пройти дальше.
— Да ты, ссука еще меня и виноватым хочешь сделать? — Угрожающе шиплю я, презрительно кривя губы, и сильно толкаю своего оппонента."
"Тот отлетает назад и тотчас как пружина отталкивается ногой от асфальта и рвется вперед, нанося мне мощный прямой удар кулаком прямо в лицо. Я сбиваю его руку и обрушиваю на своего противника быструю серию жесточайших ударов в боксерской манере.
Сотворив задуманное на глазах у нескольких изумленных короткой схваткой свидетелей, я подобрал с асфальта слетевшие с меня в драке очки, и одел их. Потом, склонившись над корчащимся на асфальте от боли в ноге Нигматулиным, тихо, так чтобы слышал только он, сказал — Это тебе привет от Абая — и тут же рванул с места со спринтерской скоростью. Финальная фраза про Абая, была сказана мной для того, чтобы в добавок к содеянному еще и попытаться рассорить Талгата с учителем.
Все вокруг были настолько ошарашены произошедшим на их глазах, что никто даже не кинулся вслед за мной. Поэтому я беспрепятственно пробежал метров триста до здания старого аэропорта, а там, на ходу сняв с себя куртку и шапку, сменил направление движения и быстрым шагом пошел по к выезду с территории аэропорта. Метрах в двухстах, неподалеку от мусорных баков, у меня был припрятан пакет с моими домашними вещами.
