В холодной электричке почти никто не сидит — только парень и девушка, вдвоем пережившие поздний ноябрьский вечер. Высокий, тощий молодой человек в старом меховом шапке и потрепанных ботинках, а рядом — стройная девушка в серых брюках. Тепла нет ни внутри теплого вагона, ни на улице....
Удар лег четко, и Володя оказался на ковре, согнутый от боли, с руками прижатыми к животу. Я сел на ковер рядом и похлопал его по плечу, извиняясь за нанесенный жесткий удар.
— Нормально, — просипел он сквозь сжатые зубы и показал большой палец. — Классно ты подловил меня. Карате занимался?
— И им тоже, — кивнул я.
— А еще чем? — Тут же заинтересовался он, немного отойдя от удара и садясь на ковре рядом, благо от тренера поступила команда на перерыв.
— Самбо, боксом и джиу-джитсу. — Ответил я.
— Ну ты прямо универсальный боец, — уважительно кивнул Володя.
— Да я в этом году только закончил школу, не смог поступить по болезни в институт, и поэтому пока дворником работаю и готовлюсь поступать уже на следующий год, если в армию не заберут.
— Сам не из Москвы?
— Нет, я из Энска приехал пару недель назад. Устроился дворником, чтобы служебное жилье получить.
— Понятно. Хорошо, что приехал, интересно будет с тобой еще поработать.
— Не вопрос, — улыбнулся я. — Давай после тренировки чуть задержимся и я покажу.
* * *Погруженный в свои мысли, я успел очистить все тротуары от снега и даже присыпать основные дорожки песком. Увлеченный работой, я услышал звенящий от злости голос позади себя.
— Ну и козел же ты, Юрка. Я, между прочим, тебя вчера до самой ночи прождала. Как дура наряжалась, жарила картошку с мясом, чтобы тебе угодить, а ты просто взял и забил на меня.
Я обернулся и увидел Веру, стоящую позади меня. Она уперла руки в бока и покраснела от возмущения, крылья ее носа раздувались, показывая, что она сейчас очень сердита.
— Верочка, прости меня, пожалуйста. Я вчера реально застрял в зале на метро «Аэропорт» допоздна. Во время борьбы я своего соперника немного травмировал, он сам с трудом мог идти. Пришлось мне, в качестве извинения, его до дома провожать, сдавать на руки жене и детям.
— Ну врешь же как дышишь, — уже более миролюбиво сказала Верочка. — А поверить тебе хочется. Вот что с тобой делать?
— Понять и простить, — потупился я, вспоминая Бродача в исполнении Миши Галустяна.
