В холодной электричке почти никто не сидит — только парень и девушка, вдвоем пережившие поздний ноябрьский вечер. Высокий, тощий молодой человек в старом меховом шапке и потрепанных ботинках, а рядом — стройная девушка в серых брюках. Тепла нет ни внутри теплого вагона, ни на улице....
Все таинственное и запрещённое всегда вызывает интерес у молодёжи, а тем более у «золотой молодёжи». Принадлежность к закрытой касте, доступной далеко не каждому, всегда повышает самооценку и даёт иллюзию элитарности. Я с самого начала разговора специально провоцировал ребят и действовал на грани фола, чтобы вызвать к себе интерес, и мне это удалось. Контраст образа и содержания в моём случае для них был настолько разителен, что они не могли не пойти по тому пути, который я наметил.
Мы договорились встретиться через день в семь вечера около подъезда Татьяны.
Интересно, чьей воли во мне сейчас больше. Моей изначальной или пацанячьей Юркиной? В самом начале, своей новой жизни, я четко отслеживал свои мысли и действия и Юркины прорывы, которые казались мне просто памятью моего нового тела. Но со временем, по мере того как я обживался в новом для меня теле, я понял, что не всё так просто. Теперь мне уже больше кажется, что мы с Юркой образовали некоего симбионта.
Глава 4
Виктория Смирнова на цыпочках тихо подошла сзади и обняла пожилого сухопарого мужчину, который, сидя в кресле, читал газету перед включенным телевизором.
— Привет, деда!
— Привет, непоседа! — Оторвался от газеты мужчина, сдвинул очки на лоб и повернулся к девушке. — Проказница, застала меня врасплох. Подкралась незаметно как хищная кошка.
— Нет, это ты просто весь ушел в свою газету и ничего не слышишь, — беззаботно рассмеялась Вика. — Стареешь, дед, раньше ты бы меня еще от порога услышал.
