В холодной электричке почти никто не сидит — только парень и девушка, вдвоем пережившие поздний ноябрьский вечер. Высокий, тощий молодой человек в старом меховом шапке и потрепанных ботинках, а рядом — стройная девушка в серых брюках. Тепла нет ни внутри теплого вагона, ни на улице....
Никто меня не искал, и никаких необычных происшествий вокруг нашего дома не было."
"Кроме мамы, у меня был еще один сторожок в виде Славки и Игоря. Перед отъездом я попросил их понаблюдать за обстановкой вокруг нашей квартиры, привлекая к наблюдению еще парней с нашей группы, но особо не вдаваясь в подробности. Поэтому, вернувшись, я первым делом поехал не домой, а к Игорю в институт. Встретив обрадованного моим возвращением Игоря после третьей пары, я подробно расспросил его об обстановке и, удовлетворенный ответом, что ничего подозрительного замечено не было, рванул домой.
Потом, кратко пересказывая последние новости, он упомянул, что по слухам где-то за городом недавно была перестрелка, где положили много народа, а потом, через несколько дней около цыганского поселка расстреляли каких-то очень авторитетных цыган.
Зато колесики в моей голове бешено закрутились. Машину цыган расстреляли не просто так. В СССР случаи применения огнестрельного оружия были чрезвычайно редкими, и причина для расстрела должна была быть очень веской. Если предположить, что это была месть цыганам, как предполагаемым поджигателям и убийцам Хорька сотоварищи, то все ложится в цвет.
Виновников произошедшего будет усиленно искать и милиция. Два массовых расстрела, произошедших один за другим в короткое время, с вероятностью в сто процентов привлекут внимание Москвы.
