Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
Парень отлетел назад, воткнулся в койку и, закашлявшись, согнулся, схватившись обеими руками за впалую грудь, покрытую редкими черными волосками. В этот момент «черпак» с соплей ефрейтора на погонах, наконец, увидел меня все так же сидящего на койке и от удивления такой наглостью даже округлил глаза.
— Так, я не понял. Что это за чучело сидит на койке. Ты че там припух душара? А ну быстро в строй, блядь! А то я тебе щас фанеру насквозь проломлю. — Угрожающе сказал он, обращаясь ко мне.
— А не пошел бы ты на хуй, ефрейтор.
— Что⁈ Что ты сказал, сука? — Оторопел ефрейтор, оттолкнув стоявшего у него на дороге «духа», решительно направляясь ко мне.
— Я говорю, на хуй пошел отсюда, гнида вонючая, пока тебе есть на чем ходить, и остальную падаль отсюда забери, — повторил я, не спеша, поднимаясь с койки и демонстративно качнув шеей вправо-влево, так что, во внезапно наступившей изумленной тишине, отчетливо послышался хруст позвонков.
Ефрейтор, ускорившись, бодрым кабанчиком рванул ко мне и с ходу попытался ударить кулаком в лицо, на что я качнул корпусом влево, убирая голову из под удара. Тут же на возврате пробил левой ногой жесткий лоу-кик ему в бедро и сразу же, правой ногой засадил ему мидлкик по ребрам. Этого ефрейтору хватило, чтобы рухнуть на пол держась за пробитую селезенку. Вся остальная компания «черпаков», расталкивая бестолково озиравшихся назад пацанов, с бычьим ревом ринулась в мою сторону.
Мне такая схватка была выгодна. «Черпаки» не могли атаковать все разом из-за узости свободного пространства, а по одному они для меня особой опасности не представляли.
