Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
Я осторожно потрогал опухшее место пальцами и Эдик даже зашипел от боли.
— Все, все. Больше не буду трогать — успокоил его я. — Сиди так с задранной майкой, я немного тебя полечу.
— А чего это вы тут делаете? — подсели к нам Рамазан и Бергман.
— Юра меня лечить собрался — подмигнул им Эдик.
— Да ладно, — не поверил Ромка — Прикалываешься?
— Нет, он на полном серьезе — подтвердил я и добавил, — а теперь не мешайте и не отвлекайте меня. Мне нужно сосредоточиться.
Пацаны заинтересованно затихли, а я закрыв глаза сосредоточился на дыхании.
— Блин, пацаны я реально чувствую что у меня бок становиться горячим и болит меньше, как будто обезбол вкололи —удивленно сказал он.
— Не болтай, и сиди молча, — Покачал головой я. — Ты сбиваешь меня.
Эдик замолчал. Остальные пацаны только сопели рядом, не произнося ни слова. Я поколдовал так еще минут пятнадцать, добиваясь чтобы краснота, которую видел рассеянным внутренним взором над опухшим местом на ребрах Эдика, стала более тусклой, частично заместившись ровным желтым цветом.
— Все, — сказал я поднимаясь и отряхивая руки. Потом спросил у Эдика — Ну как ты?
— Вроде лучше, — неуверенно сказал тот — Когда ты руками там водил, я вообще офигенно себя чувствовал.
— Юр, как ты это делал? — Сразу пристал ко мне Бергман. — у меня родители оба медики, я о таком даже и не слышал.
— Да ничего еще я не сделал. — покачал я головой — Только запустил кое какие процессы восстановления у Эдика в организме, чтобы восстановление шло лучше. Тут еще несколько дней надо поработать, чтобы быстрее зажило.
