Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
Потом еще несколько ночей я продолжал окутывать облаком ци места повреждений, вымывая оттуда красный туман, который, накапливался за время между сеансами самолечения.
Самолечение на самом деле мне помогло и эту помощь уже нельзя было списать на обычное самовнушение. Парни из нашего взвода очень удивлялись, видя, как у меня быстро прошли последствия ночной драки в умывалке. Кто-то даже пошутил, что на мне заживает все как на собаке. Только так раньше не было. Я помню, что до начала занятий даосской йогой, подобные повреждения заживали у меня раза в два, а то и в три дольше.
Между тем, мы, вчерашние «запахи», дав присягу, уже перешли в разряд «духов» и это стало нашим первым шагом по армейской карьерной лестнице.
Та прошлая жизнь Сергея Королева, постепенно становится для меня все более зыбкой и туманной, как будто я не прожил ее сам, а прочитал об этом увлекательную толстенную книгу. Даже как то странно, теперь я больше ассоциирую себя именно с Юрой Костылевым — восемнадцатилетним парнем, со всеми присущими этому возрасту достоинствами и недостатками, а не с пятидесятичетырехлетним пожившим мужчиной.
Как я уже говорил, на церемонии принятии присяги все прошло вполне обыденно. Мы по очереди строевым шагом выходили к столу, за которым стояли наш запмполит, ротный и взводный, брали текст присяги, и держа одну руку на автомате, а другой придерживая перед собой красный альбом, зачитывали его вслух.
