В высотных кабинетах университета парень с русыми волосами и выдающейся улыбкой наблюдает за миром из безопасного ракурса. За пределами окон раскинулась парковка, напоминающая зеркало жизни: автомобили разных цветов и модификаций, как живые существа в симуляторе. Стоит этот хмурик на своем черном Мазде, оторванный от пыли и шума учебного заведения....
Что совсем не удивительно с моим-то сбитым ритмом и жизненным графиком! Организм требовал свое, так что не прошло и пяти минут, как под мерный гул голосов и приятное поглаживание по макушке мое вусмерть уставшее управленческое высочество изволило банально вырубиться.
И мне было уже глубоко фиолетово, что там будет дальше, где и как.
Глава 17
Демьян Исаев, сидящий на последней парте, как бы ни старался, не мог стереть довольную улыбку со своего лица. Это было… пожалуй, в этот раз скрывать свои настоящие эмоции было выше его сил!
— Дем, у тебя сейчас лицо треснет, — отправив очередное сообщение, сидящий рядом с ним Игорь спрятал мобильник в карман и придвинулся ближе.
— Да так, — небрежно отмахнулся шатен и умолк под укоризненным взглядом преподавателя. Но улыбаться не перестал.
Это было действительно выше его сил. Его буквально распирало чувство гордости за самого себя, теша ликующее внутри самолюбие…
Он нравился Солнцевой. Черт побери, нахальная рыжеволосая оторва всея универа действительно оказалась к нему неравнодушна!
Да, она отрицала.
Именно от его поцелуя Анька плавилась, как масло на горячей сковороде. Она не смогла это скрыть. И даже частично призналась в своей симпатии. Сама!
Что же до остального — глупо ожидать от рыжей ходячей неприятности какой-то иной реакции.
Глупая, поначалу бесившая его война и ее откровенное нахальство как-то незаметно переросли во что-то иное. Испытывать характеры друг друга на прочность больше не хотелось. Пропало желание гоняться за нахальной стервочкой по всему университету, мечтая свернуть ее тонкую шейку. Не хотелось больше придумывать новые способы ее унижения при всем честном народе.
Ну или мечтал хотя бы перевести их противостояние в горизонтальную плоскость…
В таком случае Исаев бы не стал возражать. И даже больше! Принял бы активное участие в укрощении одной колкой на язык и строптивой во всех смыслах личности.
