Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
И без того не шибко им верил, все больше в сторону старосты глядел, вроде бы даже покровительственно.
— Вуй выкрал ее и держал в землянке, а перед тем — силой пытался выдать за своего меньшого сынка и завладеть избой, которую построил батька Отрады Бусовны.
— Как ты сказал? — воевода стремительно шагнул к нему и впился в кузнеца требовательным, нетерпеливым взглядом. — Повтори!
— Вуй выкрал ее... — Храбр, скрипнув зубами, заговорил с начала, но был сызнова перебит воеводой.
— Да не о том! Как невесту твою звать-величать?
Невольно Отрада шагнула к кузнецу поближе и схоронилась за плечом.
— Отрада Бусовна, — повторил Храбр, мало что разумея.
Впрочем, не разумел никто из столпившихся вокруг них людей.
— Где же батька твой? — воевода круто повернулся к Отраде, у которой от испуга начали стучать зубы.
Все кричало о том, что произошло нечто скверное. Нечто очень скверное, иначе с чего бы воеводе любопытничать о ее батюшке?.
— Он умер. Несколько весен назад.
— А покуда жив был, что делал?
— Бортником был...
— Всю жизнь?
Отрада уже набрала воздуха, чтобы ответить, и приготовилась мотнуть головой, когда почувствовала прикосновений Храбра к своей руке. Она послушно замолчала, решив довериться кузнецу. А тот уже глядел на воеводу, прищурившись. Толпа вокруг них гудела и гудела, словно вырвавшийся на свободу пчелиный рой.
— Пошто любопытствуешь, свет Добрынич? — спросил Храбр, распрямив плечи.
Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Воевода поглядел на него с раздражением и недовольством, но вслух же ничего не сказал.
— Не вмешивайся, кузнец, — досадливо прокряхтел воевода, пристально глядя на Отраду.
Неспроста лицо девки показалось ему знакомым.
— Господине, господине, оклеветали они меня... — притихший было Избор вновь завыл и схватился за голенище сапога воеводы.
Двое крепких кметей ринулись к нему и с трудом оттащили. Шибко сильно уж он вцепился.
— То неправда, неправда! — звонкий мальчишеский голос перекричал завывания Избора.
Выпутавшись из хватки сестры, Твердята шагнул вперед и вышел из толпы. Под испепеляющим взглядом старшего брата он подошел и остановился напротив воеводы, который разглядывал его, не скрывая изумления.
