Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Медленно она поднялась со скамьи, и в этот самый момент в горницу вошли вуй Избор, его старший сын и верный дружко Живан. Тетка Купава нынче не пришла.
— Мы вот что порешили, — не дождавшись от Отрады ни слова приветствия, заговорил Избор. – Пока ты артачишься да рожу свою от моего сынка кривишь, в избе старшенький поживет, с жинкой."
"Отрада подавилась воздухом, когда попыталась сказать хоть слово. Широко распахнув зеленые глаза, она уставилась на вуя, не веря своим ушам. У него же на лице красовалась довольная ухмылка.
— Эту избу поставил мой батюшка. Он не твоего рода был, — собравшись с мыслями, молвила, наконец, Отрада. – Нету у тебя такой власти...
— А ну ша! – он прикрикнул на нее и замахнулся, но не ударил. – Будет мне еще сопливка вроде тебя указывать! Власть у меня по праву брата. Сестра моя померла, ты сиротой осталась, избу вести не умеешь, к хозяйству не приучена – тут и слепой увидал бы, что нужен крепкий мужик, пока отцовское наследие ты не растрепала.
Он недовольно крякнул, а его старший сын – Радко – вместе с дядькой Живаном закивали согласно, ну как есть деревянные истуканы.
Отрада коротко втянула носом воздух и скрестила на груди тонкие, натруженные бучением в холодной воде руки. Она поймала на себе неприязненный взгляд Радко: повадками и лицом тот пошел в отца. Такой же патлатый, приземистый мужичок. Даже щурился также и пятерню в жесткие кудри запускал.
Со двора донеслось лошадиное ржание, и Отрада спешно выбежала на крыльцо, накинув поверх рубахи матушкин платок. К покосившемуся, низкому забору по ухабистой, разбитой лесной стезе правила груженой телегой тетка Купава. Подле нее на облучке теснилась жена Радко – Лучка. Она теребила пальцами спускавшиеся на грудь концы простого, беленого убруса, и хмурилась.
Невольно Отрада позлорадствовала. Не всем в избе затея батюшки Избора пришлась по нраву.
Фыркнув, лошадь остановилась, и обе женщины соскочили на землю. В повозке виднелся всякий домашний скарб: сундуки, плотно набитые мешки, пара потрепанных меховых одеял, ухват, чугунок, коромысло...
Отрада горько хмыкнула. Позади нее на крыльце торжествующе кашлянул вуй Избор.
— Ну так что, Отрадка, принимай родню, принимай гостей! Лучка тебе с хозяйством подсобит, хоть грязищу ототрете, а то развела тут...
