В черной форме и с черными беретами, они кажутся обычными матросами, без специального флотского обмундирования — только якорный ремень и тельняшка. Ничего не говорит о принадлежности к Тихоокеанскому флоту, даже вещмешки походят на тех у пехотинцев. Это безымянный отряд, где романтики и моряков нет — только чистая практика и тренировки. Утро начинается с изнурительных беговых操练, подчеркнуто необратимою....
В воскресенье спортивный праздник, а потом можно поспать, раздеться полностью, залезть на шконку под одеяло и дремать до ужина. Но это если командир отделения позволит. Наш командир отделения позволял. Мы ему хлопот не доставляли. Слушаем его, открыв рот, мчимся, куда прикажут, делаем то, что скажут. На меня сержант Синельников обратил внимание, когда всем выдали хлопчатобумажное обмундирование и по два подворотничка и рассадили на баночках (табуретках) на центральной палубе (он же центральный проход, взлетка и т.
— Матрос, встать, ты какого?.. — договорить не успел, я уже вскочил и бодро гавкнул:
— Тщщ сержант, я уже подшился!
— Хватит п…ть.
Осмотрев китель, он с удивлением хмыкнул и одним рывком отодрал подшиву.
— А ну-ка давай при мне еще раз подшейся.
При сержанте я подшился за минуту сорок секунд. Синельников ухмыльнулся:
— Волокешь, однако. Где научился?
— Друзья с армии пришли, показывали, товарищ сержант…
— Правильные друзья у тебя. Так, давай остальным помогай, показывай, бери на себя первые два ряда.
"Вот, пожалуй, и все, чем я отличился. На удивление, в роте не было ничего похожего на дедовщину и другие страсти, которыми так любили пугать на гражданке. Не знаю почему, но этого не было. Сержанты пугали, что всё это нам предстоит на своей шкуре испытать в частях, в которые попадем, а пока мы в роте молодого пополнения в учебке. Кто-то из нас после курса пойдет сразу в части, кто-то останется в учебке, обучаться на сержантов, радистов и сапёров.
