Мишка протянул руку, чтобы включить свет, но не нащупал не только лампы, но даже и тумбочки, на которой ей полагалось быть.
Мишка еще пошарил вокруг себя, не обнаружил ни одежды, ни сигарет и спросил:
– У тебя закурить нет?
Женщина тихонько хихикнула, соскочила с постели и скрылась в темноте. Мишка поднялся следом, его повело в сторону и затошнило, пришлось сесть на постель и опереться спиной о стену.
Какое-то непонятное ощущение в спине заставило протянуть руку назад. Стена была бревенчатой, проконопаченной мхом! Под босыми ногами ощущались доски пола, кажется, даже и некрашеные!
Рука сама собой потянулась почесать в затылке и наткнулась на охватывающую голову повязку. Дальнейшее ощупывание локализовало два больных места – левое ухо и левую бровь. Вроде бы начала выстраиваться какая-то логика: ДТП на загородной дороге, сотрясение мозга, амнезия, убогий сельский медпункт, любвеобильная медсестра бальзаковского возраста.
Из темноты донесся звук открываемой двери и пахнуло летней ночной прохладой.
– Послушайте! – обратился Мишка в темноту. – Телефона у вас тут, скорее всего, нет, но у меня с собой мобильник был. Это радиотелефон такой, – счел он необходимым объяснить на всякий случай. – Без проводов работает. Правда, батарейки могли сесть, но электричество-то у вас есть, наверно? Да включите вы свет, в конце концов!
В темноте, совсем не в той стороне, куда обращался Мишка, раздался какой-то шорох, а потом звуки, породившие воспоминание о раздувании углей, и, действительно, слабое красное свечение начало периодически «проявлять» силуэт склоненной женской фигуры. Вспыхнула щепка, Мишка прищурился от показавшегося нестерпимо ярким света.
– Ага! Сельская медицина функционирует при свете лучины. Пламенный привет от Анатолия Борисовича Чубайса! Дерьмокра…
Мишка застыл с открытым ртом – перед ним с горящей лучиной в руке стояла лекарка Настена!
– Опамятовал, Мишаня? Смотри-ка, и глаз открылся! Совсем ты молодец.
– Вот тебе и ДТП с амнезией, гаишникам и не снилось…
– Что? Ты на каком языке говоришь? Мишаня, узнаешь меня, себя помнишь?
– Узнаю, матушка Настена, узнаю и себя помню – Мишка я, сотника Корнея внук. Приснилась просто дурь какая-то… Можно я лягу, а то что-то мне…
– Ложись, ложись. Что, мутит? На-ка выпей.
Мишка глотнул травяного настоя и откинулся на подушку.
– Где это я? У тебя, матушка Настена? А почему, мне что, хуже стало?
– А вот это ты мне скажи: хуже или лучше?
– Да вроде бы… – Мишка прислушался к собственному телу.
