Если бы титешником на руках не держал…
– А про что об заклад-то бились, дядька Никифор?
– Ой, не рви мне душу, Михайла, так продуться! Так продуться!
– Деда, ну хоть ты объясни!
– Кхе! Значит, так дело было. Рассказал нам Ходок про вашу находку и про то, что вы Роську выкупить собираетесь…
– Да будет тебе, Михайла, все равно, все на следующий день открылось, – Никифору явно не понравилось отношение Мишки к Ходоку. – Чего ты на него взъелся?
– Кхе, ну, мы с дядькой твоим об заклад и побились, – продолжил дед. – Сумеет Никифор из тебя все вытянуть или нет? Мне только надо было приговор такой вынести, чтобы ты обязательно взялся торговаться.
– А велик ли заклад был?
– Велик, – дед заметно смутился и принялся с преувеличенным вниманием разглядывать дно опустевшей чарки. – Наша доля прибытка с представлений.
– Кхе! Ну, так уж вышло…
– Но я же не мог купца переторговать!
– Не, Михайла! – слегка поплывший Никифор поводил перед лицом указательным пальцем. – Не знаю, как у тебя это выходит, но я за тобой с самого приезда смотрю. Давай, Корней Агеич, еще по одной?
Выпили, закусили, и Никифор продолжил с того места, на котором прервался:
– Я за тобой с самого приезда смотрю. Все у тебя вроде бы случайно, а только… Не, не бывает таких отроков!
– Мне это уже говорили, – мрачно прокомментировал Мишка. Злость на деда разбирала его не на шутку.
– Правильно говорили! – Никифор косел прямо на глазах, угорское на старые дрожжи шибало по мозгам, как дубиной. – Умный человек говорил! Э-э, а кто говорил?
– О как! Корней Агеич! Ну что у тебя за внук! С князьями не робеет, попов охмуряет, с волхвами водится, купцов вокруг пальца обводит! Ты кого вырастил?
– Пойду я, дядька Никифор.
– Нет, стой! У меня к тебе дело есть! Сейчас мы еще по чарочке, и поговорим!
– А может, сначала поговорим?
– Можно и сначала, но сперва выпьем!
– Корней Агеич! Батюшка! Челом тебе бью и в ноги кланяюсь! Никифор полез из-за стола, намереваясь подтвердить слова делом.
– Сиди уж! – милостиво разрешил дед. – Чего просить-то хочешь?
– Яви божескую милость, снизойди к нижайшей просьбе…
– Да чего тебе надо-то?
– Заставь век Бога за тебя молить, по гроб жизни…
– Никеша, ты чего, ополоумел?
– Снизойди к нам, сирым и убогим, и обрати взгляд благосклонный…
– Чего просить-то хотел?
– Кхе! Не то, что бы совсем ничего не сказал, но… как-то невнятно.
– Да? Тогда – еще по одной!
– Давай! – Дед с Никифором приняли еще по одной.
– А теперь о деле поговорим, – напомнил Корней.
– Так уже поговорили же! – искренне изумился Никифор.
– Да? А я чего-то не понял. Может, еще раз начнешь?
– Так продуться! Ой, мама моя! Так продуться!
– Это уже было! Дальше давай.
– Челом бью, батюшка Корней…
– Это тоже было, дальше!
– Ага!..