Проведя пальцами по краю шлема, Мишка нащупал на железе зазубрину.
– Эти подойдут? – Петька протягивал небольшие клещи с острыми…
– Кузя, потерпи немножко, сейчас мы…
– Сейчас, еще чуть-чуть… Ну вот! Все уже.
– Ребята, что тут у вас? – Мишка услышал голос матери и ощутил стыд, про нее-то он и забыл в горячке, даже у Петьки не спросил.
– Мама! С тобой все в порядке?
– Со мной-то да, а вот вы все… Меркуша умер…
– Живой, только ранен тяжело, я стрелу достать не смогу, лекарка нужна. Боюсь, не довезем.
– Так! – Мишка огляделся по сторонам. – Какие сани разгрузить быстрее всего? Эти? Петька, на нож, режь веревки. Быстро! Поклажу выкидывай, Матвей, иди сюда, помогай!
Дружными усилиями, чуть не опрокинув сани, ребята вывалили поклажу на снег. Мишка еще раз огляделся, надо было решить, кого посылать в Ратное за помощью. Дееспособных было четверо: сам Мишка, мать, Петр и Матвей. Мать уже хлопотала, перевязывая Кузькину рану, отправлять ее было нельзя – пусть занимается ранеными. Петр и Матвей в Ратном никогда не были… Пожалуй, лучше подойдет Петька, он постарше и посообразительней.
– Старший стрелок Петр! – Мишка постарался изобразить уверенность, которой на самом деле не чувствовал. – Эта дорога приведет прямо к селу, если гнать галопом, где-нибудь за час-полтора доедешь, лошадь не жалей, только раньше времени не загони. В село не заезжай. Справа в низине домик лекарки, с дороги его из-за деревьев не видно, но подъедешь ближе, разглядишь. Лошадь у нее есть, обратно поскачете на свежей. Все понял?
– А что, сам не сообразишь?
– Она же меня не знает. Вдруг не поверит?
– Тогда… скажешь так: «Серебряное зеркало, шестое колено лекарок». Запомнил?
– Серебряное зеркало, шестое колено лекарок. А что это?
– Неважно, она поймет и поверит. Все, гони!
Петька хлестнул лошадь вожжами, потом еще раз, сани тронулись, быстро набирая скорость.
– Мишаня, у тебя кровь, – мать уже закончила перевязывать Кузьму и обратила свое внимание на сына.
– Заноза, мама, помоги вытащить, а то самому не видно, – Мишка откинул бармицу, расстегнул подбородочный ремень и снял шлем. Мать оттянула пропитавшийся кровью подшлемник и схватилась пальцами за щепку.
– Ой! – Мишка ойкнул не столько от боли, сколько от неожиданности.
– Все, все уже, Мишаня, дай-ка перевяжу, а то кровь сильно течет. Шапка-то у тебя где? Надень, а то застудишься.
– Мама! Да что ты со мной возишься? Остальные-то как?
– Демьян – хуже всех, – принялась перечислять мать, – Артемию тоже крепко досталось, Васе чуть легче…
– Какому Васе? А! Роське!
– Мите только лоб рассекло, вскользь прошло, – мать закончила перевязывать Мишкину голову и опустила руки.