Спасибо тебе, выручил, век благодарен буду.
Илья вытянул к Мишке руку ладонью вверх. На развернутой наконец тряпице лежал кипарисовый нательный крестик, который Мишка дал обознику для проведения обыска на языческом капище.
– Кхе! Возвращаешь, значит?
– Корней Агеич, ты не подумай чего, я со всем уважением…
– А свой крест где? – дед грозно нахмурился, но Мишка видел, что он вовсе не сердится.
– Вот, – Илья похлопал себя по груди. – Как вернулся, так сразу новую веревочку спроворил.
– Ага! Зазорно тебе, значит, с моим внуком побрататься?
– Да Христос с тобой, Корней Агеич, как можно? Честь для меня великая, только я-то вам зачем?
– Честь, говоришь? А ну снимай крест!
Илья суматошно заскреб пальцами у горла.
– Так! Отдавай Михайле, а сам его крест надевай! Лисовины своего слова назад не берут!
– Да разве я… Корней Агеич, и в мыслях не было!
– Ну если не было, то и хорошо. А теперь обнимитесь, братьями стали как-никак.
Илья облапил Мишку и растроганно хлюпнул носом. Мишка от неожиданности выронил костыль и чуть не упал.
– Ну вот, Михайла, у тебя и старшенький братик появился. Вот мать-то удивим! А я ее еще спрошу, с кем это она больше тридцати лет назад тебе братишку нагуляла.
– Да что ж ты такое… Корней Агеич, разве можно так?
Илья залился краской, Мишка тоже почувствовал, что краснеет.
– Шучу я, шучу, – успокоил дед. – Не все ж одному Михайле. Илья, сегодня на ужин вся родня собирается. У нас в роду аж пять семей прибыло, слыхал?
– Вот всех и собираю, чтобы познакомились, а то стыдоба: родичи друг друга никогда в глаза не видели.
Дед снял шапку и с достоинством склонил голову:
– Илья Фомич, милости просим сегодня отужинать и познакомиться с новой родней.
– А… Э… Благодарствую… Это как же? Меня?
– Тебя, тебя. Окажи честь, не побрезгуй.
Илья спохватился и сдернул с головы шапку. Поклонился в пояс и даже не проговорил – пропел:
– Благодарствую на приглашении, Корней Агеич, буду непременно.
– У тебя, Илья, – вспомнил дед, – еще какое-то дело было?
– Да так, дельце небольшое. Корней Агеич, продай мне одну холопскую семью.
– Что-о-о? Да ты никак разбогател?
– Ну, не так чтобы очень, – Илья скромно потупился. – Продай, тебе же все равно такую прорву народу девать некуда, вон третью ночь за тыном сидеть будут.
– Это моя забота! Ты сам-то как целую семью до новин прокормишь?
– А это уже моя забота!
Бойкость возвращалась к Илье прямо на глазах.
– Кхе, Михайла, продать, что ли? Или самим сгодятся?
– С условием, деда. Если Илья согласится стать обозным старшиной Младшей стражи и будет учить в воинской школе обозному делу. Тогда ему для своего хозяйства времени будет мало оставаться и понадобятся холопы.
– Э, подумать надо, Корней Агеич.
– Ну когда подумаешь, тогда и приходи.