– Да какой я ученый… – Роська безнадежно махнул рукой.
– Петька своих тоже будет грамоте учить. Твои должны выучиться быстрее и лучше.
– Так он в монастыре учился, за большие деньги!
– Хватит препираться, будешь учить! – приказал Мишка командным тоном. – Теперь проверим счет.
– Ну, это я знаю! – Роська заметно приободрился: видимо, в этой «научной дисциплине» он чувствовал себя увереннее.
– Знаешь? Ну что ж, проверим. Три и два?
– От шестнадцати отнять девять?
– Гм, двадцать семь и тридцать шесть?
– Э… Шестьдесят три!
– Однако! Сколько не хватает до сотни?
– Очень прилично, даже не ожидал, – Мишка действительно приятно удивился. – А умножать можешь?
– Э… Тридцать… тридцать два.
– Семь по восемь… не помню.
– Все равно очень хорошо! – искренне похвалил Мишка крестника. – Тоже Ходок учил?
– Ха! Пока весь товар на ладью погрузишь, да пересчитаешь, да не сойдется, да снова пересчитаешь, а потом выгружать, да не все, и новое грузить, и опять считать…
– Понятно-понятно, – прервал Мишка бойкую скороговорку. – По счету у тебя знаний примерно половина от Петькиных, по чтению, пожалуй, десятая часть, по письму… считай, сотая. Придется догнать… и перегнать.
– Да он же в монастыре!..
– Помню: за деньги. Нет денег – бери умом и старанием. Я помогу. Запомни: твои ребята должны выучиться быстрее и лучше Петькиных. Тогда тебе и морду ему бить не придется. Понял?
– Не-а, не получится…
– Отставить! Десятник Младшей стражи Василий! Слушай приказ! Приступить к обучению ратников Младшей стражи второго десятка по их прибытии в твое распоряжение. Обучать быстро и хорошо. Обогнать в учении ратников первого десятка. Срок – до прибытия ладьи купца Никифора!
– Минь… Ой. Слушаюсь, господин старшина! А если не выйдет?
– Значит, хреновые мы с тобой, Роська, командиры.
– А ты-то тут при чем, Минь?
– А я в Младшей страже при всем. Старшина. Куда денешься? Снова шипит под полозьями снег, топочет Рыжуха, проплывают мимо деревья.
Утром Мишку пришли благодарить Лавр с Татьяной. Кланялись, говорили всякие приятные слова. То, что «лечение» удалось, по крайней мере в части «снятия отворота от жены», было видно, что называется, невооруженным глазом – по сияющему виду и припухлым губам Татьяны да по синюшным кругам вокруг глаз Лавра.
Поднесли племяннику подарки: синюю шелковую рубаху и воинский пояс с чеканными бляхами. Рубаха вышита серебром – чувствовалась рука матери или по меньшей мере ее наставничество. Подношение было царским, наверно, приготовлено на свадьбу одному из сыновей, а теперь досталось племяннику. Мишка кланялся в ответ, говорил, что положено, а сам готов был со стыда провалиться сквозь пол.