В помещении реанимации царит странный мрак, за которым скрывается нервная активность медиков в стенах белых костюмов и тихий сон пациентов. Здесь воздух напряжен, а каждое штрихование пульта — будто подсказка на пути к спасению жизни.
Через них я продавала то, что долго не носила или, наоборот, носила много и уже примелькалось, не только одежду, но и сумочки, обувь и даже кое-какую косметику, навязанную мне дорогими косметологами. Получалась очень приличная экономия. Как и на всяких иных мелочах. Я следила, чтобы к концу месяца на карте оставалась совсем небольшая сумма, а все, что удавалось сэкономить, переводила на свой тайный счет. Я прекрасно отдавала себе отчет, что в любой момент, в любую секунду могу остаться на улице абсолютно без ничего, в лучшем случае сохранив жизнь, а в самом лучшем еще и здоровье.
– Вы очень сильная женщина, – восхитилась Алиса и повторила с глубоким уважением: – Очень сильная. И очень мудрая. Я бы, наверное, так не смогла.
– Смогли бы, если бы вопрос стоял о вашем выживании и безопасности ваших близких, – уверила ее Жанна. – Поверьте, это очень сильные стимулы.
– Да, возможно. Но я бы не хотела проверять это на практике, – покачала головой Алиса и спросила: – А как вы думаете, Жанна, Леонид пришел во второй раз, потому что хотел отомстить вам?
– Вполне возможно. Пару раз он порывался узнать что-то про меня у Золотарёва, тот мне рассказывал и посмеивался над сыном-дурачком. И я отчетливо представляю, что именно этот гаденыш хотел бы со мной сотворить, когда уже точно знал, что отец умирает.
Жанна усмехнулась иронично, посмотрев на Алису.
– Ну или он пришел не за мной, а за вторым кладом. Думайте сами, меня более не занимают и, слава богу, не касаются дела этой семейки.
И спросила, со всей очевидностью закрывая их беседу:
– Я ответила на все ваши вопросы?
– Последний вопрос, если разрешите.
