В помещении реанимации царит странный мрак, за которым скрывается нервная активность медиков в стенах белых костюмов и тихий сон пациентов. Здесь воздух напряжен, а каждое штрихование пульта — будто подсказка на пути к спасению жизни.
Заскочив в квартиру, не раздеваясь и не останавливаясь, она вбежала в туалет, рванула вверх крышку унитаза и, рухнув на колени, вывернула итальянскому фарфоровому изделию всю свою душу вместе с ужасом и страхом.
Ей сразу же полегчало, а позывы прекратились так же резко, как и накатили. Совершенно обессилев от приступа страха и его последствий, она посидела пару минут на полу возле унитаза и, ухватившись за держатель с бумагой, тяжело поднялась, чувствуя себя разбитой и больной. С каким-то ожесточением принялась чистить зубы и, только прополаскивая рот, посмотрела на себя в зеркало и увидела, что все еще одета в куртку.
Она рванула в кухню, торопливо, с какой-то брезгливостью и подкатившей к горлу новой волной тошноты содрала с себя куртку, затолкала ту в помойное ведро, куда следом полетели и свитерок, и любимая шелковая маечка. Распахнула шкафчик, достала целебную наливочку, налила себе маленькую рюмочку и хлопнула залпом в один глоток.
Все! Хорошо! Теперь все будет хорошо!
– Всех на хрен! – провозгласила Алиса девиз дня и отправилась лежать в ванной – умиротворяться и лечить нервы, на поверку оказавшиеся не такими уж и крепкими, как ей казалось раньше.
Позвонил Гринец, поинтересоваться, как она себя чувствует и когда будет в состоянии давать показания. Алиса оповестила его о своем сегодняшнем девизе дня и сдержанно распрощалась, еле удержавшись, чтобы не послать конкретно. Долго и упорно звонил Борис, но Алиса сбрасывала его звонки, а вот звонок Шведова отклонять не стала, ответила, признавшись, что у нее форс какой-то прямо хреновый мажор, о котором сейчас она говорить не в состоянии и поведает все завтра.
Звонила дизайнер Лена, звонили строители, желавшие прямо немедленно забрать свои механизмы, – им, так же как и майору Гринцу, был оглашен ее сегодняшний конкретный девиз дня.
После часа лежания в горячей воде Алиса выбралась из ванны, чувствуя себя сваренной рыбиной, кое-как собрала себя в кучу и привела в более-менее приемлемый вид, оделась в любимые, уютные домашние вещички и пошла заваривать лечебный чаек.
"А когда чай, заполняя всю кухню своим потрясающим ароматом, заварился и она собралась уже налить его в любимую большую чашку, раздался дверной звонок. Сильно вздрогнув всем телом от непонятно откуда выскочившего предательского испуга, Алиса замерла с чайником в руке, чутко-настороженно прислушиваясь к звукам в прихожей.
– Алиса, открывай! – прокричал из-за двери знакомый голос, сопровождаемый настойчивым стуком кулака в дверь.
