В темном трактире дым льется струями от костей и масла на зеленых подушках. Жужжит редкая свеча за окном, освещая только белые клубы пара — капли пота на русых бородах. Тянутся вперёд два стрельца: один держит саблю, другой — проверенную клюкой нечищеного кругляка из березового полена. Я картинно размахнулся и ударил с разворота. Поздно... Берёзовая шайба, серая снежинка в руках стрельца — всё вот-вот упадёт на пол....
Берём с собой аки улику важную! Может, пригодится ещё…
– Разумеется, а теперь вы, царь-батюшка…
– Чего это я?! – Горох продолжал топтаться у двери, подпирая спиной косяк. – Не я это…
– Хорошо, проверим. Но у меня несколько другой вопрос – как именно здесь оказалась пострадавшая?
– Ну как? Как все! Поговорить зашла, мы и сели, вон кровати на краешек… Чё-то про политику мою европейскую ей интересно было, а я и…
– Угу, так и запишем, – спокойно согласился я, а Горох вдруг ни с того ни с сего ударился в совершенно неуправляемую истерику:
– Ах вот ты как?! Вот как, значит… Я-то думал, ты мне друг, а ты… Запишет он?! Да пиши! Всё пиши, не жалко… Можно подумать, я тут дитё малое?! Сама она пришла! И на кровать сама полезла! И с поцелуйчиками тоже набивалась бесстыже… А я её вот настолько даже пальчиком не тронул! И платье у неё само сползло, само, само-о…
– Так и успокойтесь, пожалуйста.
– Да, вот так я тебе и успокоился! Писака какой тут нашёлся… Я царь али не царь?! Я… мужчина, в конце концов, али кто?! И ведь нет чтоб помочь, поддержать… Пишет он!!!
Пришлось звать на помощь бабку и с её помощью кое-как приводить государя в норму.
– Значит, никто пока ничего не знает?
– Ни одна живая душа, – клятвенно заверил государь.
