В темном трактире дым льется струями от костей и масла на зеленых подушках. Жужжит редкая свеча за окном, освещая только белые клубы пара — капли пота на русых бородах. Тянутся вперёд два стрельца: один держит саблю, другой — проверенную клюкой нечищеного кругляка из березового полена. Я картинно размахнулся и ударил с разворота. Поздно... Берёзовая шайба, серая снежинка в руках стрельца — всё вот-вот упадёт на пол....
Как же она там одна, в громадном царском тереме, пытается незаметно втереться в ряды царских невест?.. Боже, что я несу?! Не в том возрасте наша бабуля, чтоб в невесты втираться. Притворится нянькой какой-нибудь… Хотя, если бы у меня в детском саду была нянечка с таким носом и такими зубами, я б до сих пор заикался! Ладно, оставим все проблемы на завтра. Лейтенант Ивашов, из-за стола встать, кругом, наверх по лестнице марш! И спать, спать, спать…
* * *А утречко было то ещё… Хотя нет.
– Батюшка сыскной воевода-а… Никита Иванови-и-ич, вставайте! – с грубоватой мужской заботой меня взболтали за плечи.
– А-а-а… что там, проблемы заели?
– Никак нет, а только вы ведь судью хоккейного привести под утро приказывали.
– Ну, приказыва-а-л… – зевнул я. – Привели уже?
– Сам идёт, – торжественно выпрямился стрелец. – Крестным ходом!
– Чем, чем, чем?! – не понял я.
– Крестным ходом! – размашисто перекрестился молодец. – С песнопениями и хоругвями полчаса как с Колокольной площади шествуют. Скоро небось и до нас дойдут. Прости, Господи, грешных…
Нет, на это зрелище стоило посмотреть. Наспех одевшись, даже не застегнув тулуп, я стоял в дубовых воротах отделения с отвисшей челюстью и остекленевшим взглядом.
