Старое как мир, примитивное женское желание видеть рядом с собой сильного мужчину, охотно подчиняясь и уступая его грубой силе.
Однако Мона не успела даже толком понять, что произошло. Потому что Питер вдруг грубо выругался и с силой отшвырнул ее от себя. Она упала на диван ничком, с трудом приподнялась, пытаясь обрести равновесие, помогая себе непослушными руками.
Но Питер уже не видел этого. Он стремительно вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Не может быть, с тупой обреченностью продолжала думать Мона. Этого не может быть. Это сон! Сейчас он вернется к ней! И все будет как раньше. У нее вдруг перед глазами поплыли разноцветные круги, и в ту же минуту все завертелось и понеслось куда-то, и она рухнула на пол без чувств.
Отчаяние Питера было столь велико, что порой ему даже стало казаться, что он сходит с ума. Ему мерещились чужие голоса, издевательские смешки, обидные шутки, несправедливые обвинения. От них никуда нельзя было спрятаться, они преследовали его повсюду, не давая его истерзанной душе покоя ни днем, ни ночью. Ему хотелось тишины и одиночества, а голоса вопили, кричали, орали вокруг него, словно целая сотня оглушительных джаз-оркестров. Такое состояние было для Питера абсолютно новым. Никогда ранее он не терзался муками ревности, не жаждал мщения, не испытывал болезненных уколов уязвленного самолюбия.
– Ах, боже мой! Боже мой! – то и дело срывалось с его уст горестное восклицание, он словно приходил в себя, и в ту же минуту голоса начинали звучать с новой силой. Так разъяренный бык мечется в поисках обидчика, мчится, не разбирая дороги, а вокруг него неистово бушует разгоряченная публика. Вот и он один в чужом и враждебном ему мире. И у него не осталось больше сил противостоять вселенскому злу.
– Мона! – восклицал он в такие минуты с горестным отчаянием. – Мона! Что ты наделала?
И тут же перед его мысленным взором проносились картины недавнего прошлого. Ах, какая же это сладостная пытка – вспоминать мгновения минувшего счастья!
Вот он рассказывает жене о своих путешествиях, а она внимательно слушает, не сводя с него своих серьезных глаз. Он плохой рассказчик, он и сам это прекрасно знает. Каждое слово из него надо тянуть буквально клещами, это правда.
