Ты его кормишь, растишь, холишь, то есть шлифуешь и шлифуешь, пытаясь добиться совершенства. Наконец, в один прекрасный день рукопись ложится на стол издателю. Как это напоминает первый поход ребенка в школу! Робко, пугливо переступает он школьный порог, где еще долгие годы ему предстоит расширять и обогащать свои познания. Но вот и школа позади! Подобно юной дебютантке, книга выпархивает в свет и встречает абсолютно равнодушный прием со стороны критики. Лишь немногие дебютантки могут похвастаться тем, что их заметили, не правда ли? И лишь единицы из обилия книжной продукции удостаиваются высшей чести: завоевать сердце читателей.
После ужина они подсели поближе к огню, и доктор Фолкнер, испросив у Моны позволения, раскурил свою трубку.
– Да, места у нас безлюдные, – негромко проговорил он, попыхивая трубкой. – Но одиночество, знаете ли, очень хороший учитель. Оно учит многим полезным вещам, на которые всегда не хватает времени, если живешь в городе.
– А я вот как раз наоборот – сбегаю от одиночества в Лондон, – вяло пошутила в ответ Мона.
– Вполне возможно, вы бежите не от одиночества, а от самой себя, – проницательно заметил ее собеседник. – Пытаетесь таким образом отделаться от невеселых мыслей.
– Пожалуй, вы правы! – просто ответила ему Мона.
– А вот не стоит этого делать, милая барышня! Если я вижу, что с больным что-то не ладно, что внутри у него завелась какая-то гадость, я никогда не пичкаю его лекарствами, чтобы заглушить боль и заставить его поверить, что болезнь отступила. Нет! Я всегда вскрываю нарыв. Да, больно! В самый первый момент. Зато потом наступает такое облегчение! Вот и вы, мисс, смелее ступайте навстречу испытаниям. И сами удивитесь, откуда у вас только возьмутся силы. Но они возьмутся, это я вам точно говорю. А вы еще потом возблагодарите Бога за его милость!
– А вы сами верите в Бога? – вдруг сорвался у Моны вопрос. Она и сама не ожидала, что осмелится спросить доктора о таком сокровенном. Но этот суровый на вид шотландец, бесконечно прямодушный и открытый, он-то в своем одиночестве точно уж передумал о многом, в том числе и о Боге.
– Верю! – коротко ответил тот и добавил: – Я своими глазами видел, как Он явил свою милость одной супружеской чете, забрав их к себе в один и тот же час. Потому что жизнь врозь была бы для них страшнее смерти. Да, иногда трудно поверить в силу Его любви к нам. Особенно когда видишь, как на твоих руках умирает новорожденный, в таких муках только что появившись на свет.
