– Только ради всего святого, прошу вас, откройте окно! Здесь такая духота, что еще немного, и я лишусь чувств.
Сантама, не спуская ее с рук, пересек комнату и, усадив на широкий подоконник, стал возиться с оконной рамой. Мона вихрем бросилась к двери и громко хлопнула ею в темноте, чтобы показать, что она будто бы выбежала вон. Шансов ускользнуть от художника почти не было, разве что он действительно поверит, что она выскочила из комнаты, и бросится ее догонять. Как говорится, один шанс из ста, но это сработало! Озверев оттого, что вожделенная добыча выскользнула из рук, мужчина с яростью помчался догонять свою жертву. Мона тихонько прикрыла за ним дверь и повернула в замочной скважине ключ. У нее не было никакого желания снова принимать участие в забаве под названием «прятки», чем, судя по громкому смеху окончательно утративших над собой контроль гостей, развлекались за стеной танцующие пары. Мона шагнула к подоконнику и глянула вниз. Окно на высоте не более шести футов от земли выходило во двор, часть которого, скорее всего, использовалась для складирования угля на зиму. Прямо за оградой виднелась улица. Мона вскарабкалась на подоконник, свесила ноги и, нерешительно помедлив, спрыгнула вниз. В конце концов, чем она рискует? Разве что испорченным платьем от падения в яму с углем. Она быстро поднялась на ноги, отряхнула угольную пыль и побежала к калитке. Неподалеку от дома стояло такси. В эту минуту распахнулась парадная дверь, и на крыльце показалась Сэлли с сопровождающим ее почетным эскортом.
– Подождите! – крикнула Мона и ринулась к ним.
– А я думала, что ты уже уехала домой! – удивилась Сэлли. – Чумовая вечеринка, да? В этой тьме никого невозможно найти. Ой, что у тебя с платьем?
– Испачкала угольной пылью! – скорчила веселую гримаску Мона. – Слишком тесно общалась с природой.
– Кажется, мы сегодня обе внесли свою дань природе. Я тоже гуляла в саду и посеяла где-то бриллиантовую брошку. А что, если в следующем месяце мне войти в образ карманного воришки? Как думаете, Арчи? В любом случае дело прибыльное. Надо же как-то компенсировать потерю.
– Боже упаси, Сэлли! – не на шутку перепугался ее кавалер, зная характер девушки. После чего с самым серьезным видом извлек часы из жилетного кармашка и переложил их подальше, так сказать, от соблазна для будущего воришки.
Раймонд Пауэр не без основания считался в Лондоне скандалистом номер один.
