Автор
В шумной кухне царит атмосфера несказанного напряжения и жажды сладкой волшбы. Повариха Агриппина обрушивается со своими диковинными рецептурами, одним из которых является мистический напиток "Смузя". Новоприбывшей Алиночке приходится учиться и приспосабливаться к новым чудесам кухни в столовой на грани любви и опасности....
– Ай! Ай, ты чего, ведьма? – заорал он, наклоняясь и пытаясь перехватить мою руку за запястье, но я так вцепилась в его ухо, что было бесполезно сопротивляться."
"– Зачем они вам такие огромные? Вы же не слон, – произнесла я, склоняя голову набок и заглядывая в изумлённые глаза мужчины, который смотрел на меня как на умалишённую.
– Ты с ума сошла, ведьма? Чести меня лишить решила? – процедил он, и настал уже мой черёд изумляться.
– Что и вас? – не сдержавшись, спросила его.
– Что значит и меня? Кого ещё ты обесчестила? – опешил он, а я нервно хихикнула.
– Теперь понятно, зачем вам уши, – хмыкнула я, сразу же разжимая пальцы и позволяя его светлости выпрямиться. Оставаться со мной в непосредственной близости он не стал и тут же отступил на два шага. Вероятно, боялся, что опять начну руки распускать, чтобы обесчестить его. Но мне уже хватило зайца и дракона того симпатичного. Полугномов мне не надо.
– Не знаю, что за игру ты затеяла, но у меня слишком много дел, чтобы с тобой тут беседы вести.
Надо же слабым каким оказался. Дракон более уверенно себя вёл, после того как я его обесчестила. А этот ноги сделал. Эх, молодёжь. Чуть что не так, сбегают.
– Да, Груня, – протянула я, захватывая с собой с прилавка амбарную книгу и возвращаясь в подсобное помещение, сразу же натыкаясь взглядом на зеркало.
Интересно, если кто за грудь схватит, тоже могу орать во все лёгкие, что меня чести лишают? Или уже поздно? К слову, что с драконом-то делать? Серьёзен он в своих намерениях или как? И если да, то как честь ему вернуть? Или уже поздно?
А что насчёт незаконного оборота зелий? У того белобрысого точно на меня компромат есть.
– Заяц, иди сюда! – проорала я. – Разговор есть!
– Какой ещё разговор? Нет меня! – проорал он в ответ.
